Всплывают новые подробности урагана, натворившего дел в Могилевской области. Есть среди них и курьезный случай, о котором рассказано в репортаже ОНТ. Одной из собак пришлось повторить подвиг Тото из культовой сказки Баума.
Правда, улетел пес вместе с конурой не в Волшебную Страну Оз, а на соседнее поле. К счастью, финал у этой истории хороший – собака не пострадала.
Фото: скриншот репортажа ОНТ.
После недавнего инцидента в одном из детских садов в Могилеве власти начали активно обсуждать установку видеокамер в учреждениях дошкольного образования.
Напомним, что 18 июля 2025 года по соцсетям разошлось видео, на котором воспитательница детсада №78 в Могилеве жестко обращается с ребенком. На кадрах видно, как женщина грубо хватает девочку и, по всей видимости, в наказание за брошенный песок начинает растирать его ей по лицу. Достается и еще одному мальчику.
Чиновники, деланно повозмущавшись, выдали идею, которую озвучил начальник отдела по образованию администрации Октябрьского района города Юрий Волков (на фото). Он заявил, как пишет “Зеркало”, что надо бы установить в детских садах видеонаблюдение. Это, дескать, облегчит повседневную жизнь всем участникам — детям, родителям и педагогам. Единственной проблемой он назвал финансирование, однако, по его словам, некоторые родители уже выразили готовность взять эти расходы на себя.
На первый взгляд предложение выглядит вроде бы логичным. Камеры могут обеспечить дополнительную безопасность и помочь разобраться в спорных ситуациях. Но в условиях современной белорусской реальности такие меры вызывают сомнения и вопросы. Многочисленные примеры показывают, что видеонаблюдение в учреждениях образования редко становится средством защиты интересов семей. Гораздо чаще оно используется как инструмент административного контроля.
Ранее в школах уже устанавливали турникеты. Тогда большую часть расходов переложили на плечи родителей. Сейчас может повториться та же схема. Камеры, оплаченные семьями, окажутся под контролем администрации, а не тех, кто финансировал их установку. При этом продолжаются попытки ограничить использование мобильных телефонов в школах, хотя именно с их помощью в публичное пространство попадают свидетельства неприглядных ситуаций, связанных с давлением, унижением или нарушением прав учеников.
Если действительно целью является защита детей, то логично было бы обеспечить прозрачность доступа к видеозаписям для самих родителей, пишет “Салідарнасць”. Однако на практике доступ к архивам имеют в первую очередь чиновники. Именно это вызывает опасения, что система будет использоваться не в интересах учащихся и их семей, а в интересах контроля и подчинения.
Белорусское общество уже сталкивалось с ситуациями, когда камеры неожиданно оказывались нерабочими. В силовых структурах, к примеру, видеозаписи часто “терялись” или “не сохранялись” в самые спорные моменты. При этом именно они могли бы подтвердить слова пострадавших, а не представителей власти.
Сложно поверить, что новая система будет работать по иным принципам. И если так уж необходимо устанавливать видеокамеры, то было бы справедливо начать с кабинетов чиновников. Это позволило бы обществу увидеть, как принимаются решения, и обеспечило бы подлинную прозрачность. Финансировать такую установку можно было бы за счет самих государственных служащих, раз уж они так ратуют за безопасность и порядок.
Фото Администрация Октябрьского района г. Могилева
Могилевский музыкант и автор песен Александр Баль поделился с изданием “Салідарнасць” своими мыслями о жизни в эмиграции и взглядах на современную Беларусь.
Александр Баль стал одним из сотен тысяч, кто вынужден был покинуть Беларусь. Он рассказывает, что еще в 2014 году ему начали сниться сны о войне: бронетранспортеры, мотоциклы, люди, прячущиеся в лесах и подвалах. Схожее видение повторилось в 2022 году, в день начала войны в Украине. Тогда он внезапно почувствовал улучшение после ковида, и снова увидел сон о нападении. Сны воспринимает как предупреждение: «А сонники-то говорят, что война снится к войне».
Ситуация в стране с каждым годом становилась всё более тревожной. В 2024 году соцсети музыканта были признаны в Беларуси экстремистскими. Александр заранее предупредил подписчиков из Беларуси, что им безопаснее отписаться. «Некоторые знакомые из Беларуси, отписываясь, писали: “извини, ты же понимаешь…” Да, конечно понимаю» – говорит он. В условиях диктатуры, уверен Баль, можно ожидать только запретов и угроз. Он подчеркивает, что диктатура по самой сути своей существует для того, чтобы диктовать, и диктовать через страх.
Обострение репрессий подтвердилось для него и тем, что недавно в Могилеве при обысках у его бывших коллег силовики снова интересовались его персоной. Он считает, что Беларусь – это не страна злых людей. По его словам, «может, немножко темных, темноватых, не жаждущих просвета, но всё же добрых». И тут же оговаривается: речь не о выродках в милицейских погонах. «Сегодня, увы, их время» – добавляет он. По его мнению, главная трагедия в том, что белорусов десятилетиями держали вдали от правды.
Эмиграция не стала освобождением, но она оказалась единственно возможной альтернативой. Александр Баль не строит иллюзий: за пределами родины его не ждала легкая жизнь. Сейчас он арендует жилье, живет на деньги, вырученные с продажи машины. Работы нет, но на тяжелую физическую пока не идет. «Грузчиком в “Бедронку” пока не иду, “проедаю” машину» – признается музыкант. При этом добавляет, что никто не обещал за границей фестивального существования.
Однако главное испытание – не материальные сложности, а одиночество. Он сравнивает свое состояние с чувствами, которые переживал в детстве, находясь в пионерском лагере. Тогда это было ощущение брошенности, безысходной тоски. Сейчас, по его словам, это чувство вернулось. Он говорит, что единственное, чего действительно не хватает – это чтобы рядом была та самая, кто сказала бы: «мы же вместе». В этих словах для него скрыта сила, способная вернуть устойчивость.
Музыкант признается, что писать о любви уже не получается. «Сейчас же, если пишется, то только про войну». Все прошлые песни о мирных чувствах остались в прошлом. Его песня «Одинокий человек» стала откликом на глубинное чувство, которое объединяет многих эмигрантов.
Он вспоминает, как на танцах у фонтана в Могилеве увидел пожилого, хромого мужчину. Тот прошел мимо в такт финала «Рио-Риты», в глазах печаль. И вдруг сзади зазвучали каблучки. Мужчина обернулся, и его взгляд на мгновение стал взглядом молодого парня. Именно в таких моментах Баль находит то, что напоминает о жизни. «Девушки, носите каблучки! Хотя бы для того, чтобы мы не старели» – просит он.
Несмотря на отчаяние и одиночество, Александр не сравнивает эмиграцию с утратой. Он пережил вдовство и называет тот период по-настоящему страшным. В отличие от смерти близкого человека, эмиграция оставляет пространство для жизни. Он говорит, что, выжив тогда, не имеет права сдаться теперь. «Здесь ты живешь, и как бы тебе плохо ни было – живешь, строишь планы. А там ты просто умираешь от бессилия. Там дорога, у которой нет возврата. А здесь еще есть всякие развилки».
Он понимает, что многие эмигранты переживают кризисы в отношениях. Люди жалуются, что партнеры становятся другими, отдаляются. Иногда кажется, что рядом совсем чужой человек. По его словам, каждый справляется с этим по-разному: кто-то находит кого-то нового, кто-то возвращается к прежним. Бывают случаи, когда пары разводятся, а потом снова женятся друг на друге. Александр не оправдывает никого, но говорит, что у всех свое.
Когда становится особенно трудно, он берется за гитару, меняет струны, играет, вспоминает. Иногда садится в машину и едет без цели. Он считает, что важно уметь разговаривать с самим собой, уметь быть одному. И что бы ни происходило, эмиграция – это все же про жизнь. Она дает шанс, пусть и тяжелый, но все еще шанс. И если где-то в глубине сохраняется способность ждать и надеяться, значит, путь продолжается.
Фото: “Салідарнасць”
Журналистка сходила на рынок по улице Островского в Могилеве, чтобы выяснить, что предлагают продавцы и насколько доступны сезонные ягоды и фрукты.
Продолжительные весенние заморозки в этом году повредили цветущие сады. Теперь для тех, кто варит варенье на зиму встает вопрос – из чего делать сладкую закатку?
Как пишет “komkur.info”, выбор ягод на рынке довольно широкий, но цены кусаются.
Так, голубика стоит 22–25 рублей за килограмм, и никто даже не пытается сделать скидку при покупке оптом. Клубника хоть и мелкая, но, как уверяют продавцы, для варенья сойдет. За нее просят 16 рублей.
Малины много, но цена впечатляет: 13-14 рублей за 300-граммовый лоточек, что делает килограмм почти золотым – около 50 рублей. Некоторые бабушки торгуют малиной ведрами: за трехлитровое просят от 30 до 50 рублей в зависимости от размера ягоды.
Ежевику также продают в лоточках по 300 граммов за 12–13 рублей. На вкус, как заверили, ягода сладкая и сочная. Вишни практически нет. Единственный продавец успел продать пятилитровое ведро за 35 рублей, не дав даже возможности поторговаться.
Черешни на рынке достаточно по цене от 18 до 22 рублей. А вот черную и красную смородину найти не удалось. Продавцы уверяли, что немного приносят с утра, но товар быстро разбирают. Совет один – приходить пораньше, до 9 утра. Черники тоже не было.
Если говорить о фруктах, пригодных для варки варенья, то здесь на первом месте абрикосы. На прилавках молдавские, азербайджанские, узбекские и турецкие сорта по цене от 4 до 10 рублей. Купив 2-3 килограмма по 5 рублей, вполне можно сварить пару литров душистого варенья.
Нектарины, виноград и сливы пока дороговаты: от 5 до 20 рублей. Продавцы не советуют ждать резкого снижения цен, поскольку ощущается дефицит.
Овощные ряды порадовали разнообразием. Много томатов: от крупных до черри, от желтых до розовых по цене от 4 до 9 рублей. Огурцов тоже много, продают и фермеры, и пенсионеры. Стоят они от 1 до 2,50 рублей.
Также изобилие кабачков. Их средняя цена – 2,50, но можно найти и по 1 рублю. Лук стоит от 1,90 до 3,40, а картофель стабильно в районе 2,5–3 рублей. Свекла нового урожая по цене 4,50 за средние клубни, мелкие – по 2 рубля. Моркови пока немного, и потому она стоит 3–4,20 рубля. Капуста стоит 2–2,50, перец сладкий – 4–5 рублей, а баклажаны держат планку в 10 рублей за килограмм.
На рынке уже много бахчевых: дынь и арбузов разных сортов. Цена дынь около 5–6 рублей, арбузов – 2,50. Появилась и свежая кукуруза в початках по 8,50 рубля.
Таким образом на рынке выбор есть, особенно если приходить пораньше. Однако большинству покупателей придется выбирать: варить ли варенье по «золотой» цене или довольствоваться сезонными фруктами в свежем виде.
Фото: komkur.info
Дняпро ў Магілёве працягвае задыхацца ад сцёкавых вод і смецця, але замест рэальных рашэнняў чыноўнікі абмяжоўваюцца «занепакоенасцю». Генпракуратура знаходзіць парушэнні, Мінпрыроды піша натацыі, а праблемы застаюцца — класічная схема беларускага падыходу да экалогіі.
Апошні раз калі я глядзеў на Дняпро, рэчка выглядала прыгожа, але бліжэйшы погляд адкрыў сумную праўду. Пластыкавыя бутэлькі, рэшткі пакетаў і трывожна-карычневыя плямы на вадзе. І я задумаўся: ці ведаюць у Мінпрыроды, што ў рэчкі таксама ёсць свае праблемы, якія не вырашыць адной «занепакоенасцю»?
Гэты эпізод вярнуўся да мяне на фоне паведамлення Мінпрыроды аб парушэннях, якія выявіла Генпракуратура. Аказалася, што адна з найбольш праблемных сітуацый датычыцца менавіта Дняпра ў Магілёве. Здавалася б, вось яно – дзяржава ўключылася ў праблемы экалогіі! Але чамусьці мяне не пакідае адчуванне, што гэтыя заявы нагадваюць фармальны адказ чыноўніка: гучыць пераканаўча, але ці будзе працяг?
Па дадзеных Генпракуратуры, у Магілёве сістэматычна парушаюцца нормы па скідзе сцёкавых вод у Дняпро. Гэта – ў краіне, дзе кожны год гучаць лозунгі пра чысціню і парадак. Але ад лозунгаў да дзеянняў, на жаль, шлях далёкі. Пакуль пракуратура паказвае пальцам на вінаватых, Мінпрыроды спяшаецца заявіць пра сваю «занепакоенасць». Але ці дастаткова гэтага?
Беларускія рэаліі паказваюць, што пытанні экалогіі часта становяцца другараднымі, калі на коне – эканамічныя інтарэсы. Дняпро, які для Магілёва з’яўляецца не толькі экалагічным, але і сімвалічным аб’ектам, па-ранейшаму церпіць ад прамысловых прадпрыемстваў. Калі ў Беларусі кажуць пра экалагічныя праблемы, то, як правіла, маюць на ўвазе не канкрэтныя меры, а прыгожыя прамовы пра бярозкі і буслоў. Але ці можа выжыць Дняпро, калі законы існуюць толькі на паперы, а парушэнні працягваюцца, нібыта нічога не адбываецца?
І вось, пакуль Мінпрыроды «выказвае сур’ёзную занепакоенасць», у рэальным жыцці мала што змяняецца. Парушэнні застаюцца, а адказнасць, як заўсёды, дзесьці губляецца паміж кабінетамі чыноўнікаў. Хочацца верыць, што Дняпро не толькі пачне гаварыць пракурорскім голасам, але і будзе пачуты. Іначай ад нашай экалогіі хутка застануцца толькі прыгожыя кадры на білбордах і тэлевізійных экранах.
Якуб Ясінскі
Фота: БелТА
Чуть ли не главным недавним событием в Могилеве стало размазывание воспитательницей песка по лицам двух детсадовцев. Чиновники и правоохранители надувают щеки, забыв о наказе Лукашенко.
18 июля 2025 года по соцсетям разошлось видео, на котором воспитательница детсада №78 в Могилеве жестко обращается с ребенком. На кадрах видно, как женщина грубо хватает девочку и, по всей видимости, в наказание за брошенный песок начинает растирать его ей по лицу. Достается и еще одному мальчику.
Только благодаря тому, что вся эта сцена оказалось запечетлена кем-то издалека на мобильный телефон, о ней стало известно всей Беларуси.
Местные чиновники, конечно же, сразу стали надувать щеки, мол, как так можно, это возмутительно. И для пущей своей значимости сразу создали комиссию, о чем сообщила всему миру заместитель главы администрации Октябрьского района Могилева Алла Галушко. Тут же подхватилась милиция. В Октябрьском РОВД проводится проверка, устанавливаются все обстоятельства, пишет “Онлайнер”.
Не осталась в стороне и прокуратура. “Как установлено в ходе проверки, малолетние дети подверглись непедагогичным методам воспитания. По данному факту в отношении работников сада прокуратура города Могилева возбудила дисциплинарные производства” – сообщается в телеграм-канале Генеральной прокуратуры.
Однако в весь этот стройный возмущенный хор диссонансом входят слова одной из матерей ребенка, который ходит в эту группу сада, где произошел инцидент. “Было собрание в отделе образования города Могилева. Присутствовали также родители детей, все три родителя на стороне воспитателей. Сейчас проводится внутреннее расследование. Обращаюсь к тем, кто распространил данное видео от своего лица – его удалить!” – пишет женщина в Инстаграм.
Видео уже, конечно, не удалить. Зато можно вспомнить, что что-то похожее было в гомельской школе в 2019 году. Тогда учительница замахнулась на ученика партой, пообещав ударить. Эта сцена также оказалась заснятой и стала достоянием гласности. Учительницу сначала даже уволили. Ну а потом… Лукашенко сказал, что он бы вообще отвернул “щенку” голову за плохое поведение.
Так может и этим “щенкам” детсадовским надо головы отворачивать, а не комиссии создавать и чиновничьи щечки надувать? Вот это будет как раз по-вашему, по-лукашенковски.
Фотоснимок из открытых источников
Як узнік Музей гісторыі Магілёва і чаму ў такім «музейным» горадзе, як Гродна, няма паўнавартаснага музея горада? Як наогул з’яўляюцца музеі гарадоў і дзе яны ёсць у Беларусі? І якімі яны павінны былі б быць? Праблемы і перспектывы гарадскіх музеяў у Беларусі ў падкасце «Усход-Захад» абмяркоўваюць краязнаўцы Аляксей Шота з Гродна і Аляксей Бацюкоў з Магілёва. Другі выпуск серыі размоваў можна паглядзець тут, а ніжэй – кароткі пераказ падкаста.
Музей горада — гэта не проста яшчэ адзін музей у спісе ўстаноў. Яго задача — зафіксаваць і прадставіць унікальную гісторыю і ідэнтычнасць пэўнага месца. Краязнаўцы адзначаюць, што ідэя такіх музеяў у Беларусі пачала развівацца толькі ў 1990-х гадах. У гэты час гарады і райцэнтры ўсвядомілі патрэбу паказаць сваю аўтэнтычнасць і «музеефікаваць» мясцовую гісторыю.
Аднак галоўнай праблемай заўсёды было фінансаванне: хто будзе ўтрымліваць музей, на чый баланс ён патрапіць. Музей — справа нятанная і хтосьці мусіць за яго плаціць.
Аляксей Бацюкоў: У 90-х аказалася, што ў нас шмат розных краязнаўчых музеяў, розных музеяў з манекенамі, або прыродазнаўчых, з пудзіламі мядзведзяў і іншых жывёл. У нас шмат музеяў мемарыяльных. Усякіх музейных пакояў шмат у школах. Усяго шмат, музейных матэрыялаў шмат, а вось уласна гісторыі нацыянальнай, гісторыі беларускага народа вобмаль. Гэта была тады вельмі балючая тэма.
Вось як паўставаў музей горада на прыкладзе Магілёва. Спачатку было толькі рашэнне стварыць музей — у 1990 годзе ён паўстаў на паперы. Толькі праз пару гадоў з’явіўся першы супрацоўнік, потым дадаліся іншыя. З часам выдзелілі гістарычны будынак, стварылі фондасховішча, перадавалі археалагічныя знаходкі. Але такі шлях, калі горад сам бярэ на сябе фінансаванне новага ўласнага музея, у Беларусі пакуль што — рэдкасць.
На думку абодвух вядучых падкаста, гарадскі музей павінен быць менавіта на балансе горада — інакш яго ўтрыманне нават цяжка ўявіць. Але такіх выпадкаў вельмі мала: нават не ва ўсіх абласных цэнтрах у Беларусі ёсць музеі горада: у Віцебску і Гродне іх дагэтуль няма. Часта функцыю такога музея выконвае раённы краязнаўчы музей або нейкі філіял. Але музей уласна горада — гэта ўсё ж іншае.
Але ў чым канцэпцыя: што павінна быць у музеі горада, чым ён адрозніваецца ад звычайнага гісторыка-археалагічнага музея? Тут важна, каб экспазіцыя была скіравана менавіта на гарадскую гісторыю, каб яна расказвала пра жыццё і развіццё пэўнай супольнасці, а не толькі пра археалогію, прыроду ці асобныя падзеі.
Музей заўсёды пачынаецца з калекцыі — але не менш важна, як яе падаюць. У Брэсце, напрыклад, музей размешчаны ў каларытным былым будынку польскай адміністрацыі, у былым урадавым квартале, у Гомелі асновай стаў паляўнічы домік, у Магілёве — гістарычная ратуша, цэнтр колішняга самакіравання горада.
Глядзіце і слухайце ў першым выпуску падкаста: Што агульнага ў Гродна і Магілёва?
Але часам музеі становяцца проста наборам экспанатаў, а не цэнтрам асэнсавання гарадской гісторыі. У Беларусі часта сустракаецца практыка «напампоўвання» музея рознымі філіяламі, каб скараціць адміністрацыйныя выдаткі. Так, у Мінску ў склад музея горада ўваходзяць шэраг філіялаў, многія з якіх мала звязаныя непасрэдна з гісторыяй горада.
Галоўнае адрозненне, якое заўважаюць аўтары падкаста паміж беларускімі і заходнееўрапейскімі музеямі, — гэта камунікацыя і ўцягненне наведвальнікаў. У Беларусі музей — часта закрытая прастора, дзе наведвальнікі проста глядзяць на экспанаты, а работнікі мусяць сачыць за бяспекай. У заходніх краінах больш распаўсюджана канцэпцыя адкрытага музея, дзе чалавек самастойна выбудоўвае маршрут і ўступае ў дыялог з экспазіцыяй.
Хаця, трэба прызнаць, зараз у Беларусі музейшчыкі стараюцца па магчымасці, хаця б час ад часу, ствараць для наведнікаў інтэрактыў.
Справядліва і тое, што адсутнасць кантролю можа прывесці да праблем. І ў Гродне, і ў Магілёве былі выпадкі крадзяжоў з музеяў. Напрыклад, у Гродне з гісторыка-археалагічнага музея ў 2004 годзе скралі адзін з сімвалаў калекцыі — шахматную фігуру, знойдзеную на раскопках замка ў 1930-я. Вярнуць яе ўдалося толькі праз чатыры гады, калі злодзей спрабаваў яе прадаць.
У музеі гісторыі Магілёва быў цікавейшы выпадак — з мемарыяльнага комплексу «Буйніцкае поле» спрабавалі скрасці нямецкі танк.
Аляксей Бацюкоў: Чалавек сказаў, што ён вязе танк на здымкі на «Беларусьфільм». Падцягнуў цягач і звёз яго. А супрацоўнік музея гісторыі Магілёва, які ў гэты час працаваў на Буйнічах, яшчэ дапамагаў яму, бо паверыў, што сапраўды забіраюць для кіно. Мужчына адвёз танк кіламетраў на 50 у нейкую вёску і схаваў. Яго потым знайшлі, канешне.
Нямецкі танк PanzerBefehlswagen III Ausf E1, скрадзены з Буйніцкага поляТаму баланс паміж адкрытасцю і бяспекай — асобная задача для кожнага музея.
Музей — гэта не статычная «скарбонка», упэўненыя вядучыя падкаста. Гэта жывы працэс, які патрабуе добрых спецыялістаў і сталай навуковай работы. Сёння актуальная тэндэнцыя — не проста расказваць пра вялікія падзеі, дасягненні ці «лічбы», а паказваць гісторыю праз лёсы канкрэтных людзей, праз гісторыі штодзённасці, больш гуманістычным спосабам.
Важна, каб экспазіцыю ствараў прафесійны экспазіцыйны мастак, а не проста работнікі музея. Менавіта ад таленту і падыходу спецыялістаў залежыць, ці будзе музей «жывым» і цікавым для наведвальнікаў.
Кадравае і фінансавае забеспячэнне — адна з галоўных праблем беларускай музейнай справы. У большасці выпадкаў музеі фінансуюцца «па астаткавым прынцыпе», а грошы трапляюць у канцы года, калі трэба «асвоіць бюджэт». Гэта не дае магчымасці планаваць развіццё і падтрымліваць належны ўзровень працы.
Гродна часта называюць «горад-музей», але ў рэчаіснасці гэта пакуль што толькі слоган. Яго паўтаралі не раз і ў 1980-х, і ў 2010-х. Ідэю дзесяцігоддзямі абмяркоўвалі на розных форумах, але яна дагэтуль не мае матэрыяльнага ўвасаблення. Падобным чынам абвяшчалі горадам-музеем Мсціслаў на Магілёўшчыне. Але і там далей слоганаў справа не пайшла.
Каб горад сапраўды стаў «музеем», трэба захоўваць старыя кварталы і дамы, проста перастаць зносіць тое, што захавалася, — але такі падыход пакуль не стаў нармальнай практыкай у беларускіх гарадах. Наадварот, часта старыя дамы і дворыкі знішчаюцца, а на іх месцы з’яўляюцца новыя «пад капірку» будынкі.
Аляксей Шота: У Гродне ёсць цэлыя раёны, якія можна было б музеефікаваць. Той жа самы знакаміты гродзенскі Новы свет, які можна было б зрабіць музеем па прынцыпе скансэна. Але звычайна ўсе размовы пра гэта заканчваюцца на тым, што чыноўнікі кажуць, што драўляная архітэктура гэта халупы і гэта стар’ё. Хаця прыклады рэстаўрацыі вельмі старых драўляных будынкаў ёсць і ў Гродне. Самы стары драўляны будынак Беларусі – лямус былога Брыгіцкага манастыра — падымалі на дамкраты, там вельмі сур’ёзная праца была па захаванні. Але гэта было тады, калі маглі ездзіць польскія спецыялісты і рабіць усё за грошы польскага міністэрства культуры і спадчыны. Зараз, думаю, было б ужо не правярнуць такую гісторыю.
Нават рэстаўрацыя гістарычных будынкаў у Беларусі часта звязана з заменай арыгінала на копію. Так здарылася, напрыклад, у савецкія часы з домам Элізы Ажэшкі ў Гродне, так адбываецца і зараз са старымі камяніцамі ў горадзе.
Па меркаванні аўтараў падкаста, музеі горада павінны быць у кожным абласным цэнтры, у тым ліку ў Гродне і Віцебску, дзе пакуль што такіх устаноў няма. А таксама ў буйных раённых цэнтрах. Але для гэтага патрэбныя не толькі сродкі, але і разуменне: музей — гэта цэнтр вывучэння, захавання і асэнсавання гарадской гісторыі, месца дыялогу і стварэння супольнай памяці.
У якасці цікавага прыкладу новай формы музея Аляксей Бацюкоў прапаваў ідэю «музея на колах» — пераабсталяванага цягніка, які ездзіў бы па маршруце і адначасова служыў бы месцам захавання і перадачы памяці пра лакальную гісторыю. Такі цягнік хадзіў з Асіповічаў у адну з бліжэйшых вёсак, але гэты маршрут ужо скасавалі.
Через неделю в Могилеве пройдет достаточно экзотический бизнес-форум. В этот раз власти попытаются в условиях санкций представить Индию как перспективного торгового партнера.
Согласно информации на сайте форума-практикума “Путь в Индию”, который проводит Могилевское отделение Белорусской торгово-промышленной палаты, мероприятие в Могилеве будет “не просто дискуссия, а пошаговая инструкция по выходу на индийский рынок: как учитывать культурные особенности делового общения; как выстраивать расчеты и логистику с индийскими партнерами; как грамотно заключать и исполнять внешнеторговые контракты”.
Вроде все красиво и правильно, но нигде на сайте форума не упоминаются те условия, в которых, благодаря “мудрой” политике нынешнего руководства страны, оказалась Беларусь и ее внешнеэкономическая деятельность. И в частности, товарооборот с Индией. А он никак не свидетельствует о том, что приглашенные гости и всякого рода российские и доморощенные эксперты, смогут дать хоть какой-либо дельный совет для реализации вышеупомянутой “пошаговой инструкции по выходу на индийский рынок”.
Цифры товарооборота показывали рост только до 2020 года. Это был максимум – 575,6 млн долларов, о чем свидетельствует сайт посольства Беларуси в Индии. Индийцы, правда, показали еще большее значение этого параметра – 627,8 млн долларов. И это при том, что в 2015 году пустословный лукашенковский чиновник, а по совместительству тогдашний министр промышленности Виталий Вовк, заявлял, что по итогам того года Беларусь и Индия могут достичь товарооборота в 1 млрд долларов.
Через два года о заветном миллиарде по итогам года 2018-ого уже говорил тогдашний председатель Белорусской торгово-промышленной палаты Владимир Улахович. Так он оценивал некие контракты, подписанные в ходе тогдашнего визита белорусской делегации в Индию. Но реальность жестко обошлась со строителями воздушных замков. Товарооборот по итогам 2018 года составил 472,8 млн долларов.
В 2021 году данные показатель был на уровне 566,6 млн долларов. А дальше информацию о взаимном товарообороте Белстат засекретил. Но правда вылазит и без него. По данным посольства Индии в Минске, в 2022 года объем двусторонней торговли еще больше упал – до 223,8 млн долларов. В 2023 – до 111,8 млн, а в 2024 – до 85,3 млн.
И вот теперь лукашенковские чиновники пытаются изобразить бурную деятельность в Могилеве. Щедро оплатив приезд выступающих (а по другому и быть не может), они не хотят рассказать участникам, которые за свой счет оплатят участие, что Индия традиционно ведет прагматичную внешнюю торговлю, отдавая приоритет странам с политической стабильностью и предсказуемым юридическим климатом. В свою очередь белорусские компании – не бренды, не технологические лидеры, и не представляют серьезной конкуренции даже на вторичном рынке Индии. Логистика с Индией (особенно после закрытия прибалтийских портов) теперь сложна и затратна.
Кроме того, многие белорусские банки находятся под санкциями, расчеты затруднены. Индия не спешит открывать рупиевые счета для белорусских предприятий, поскольку не хочет иметь высокие риски по оплате, проблемы со страхованием сделок, минимальную гибкость в торговых операциях.
Ну а самое главное – бизнес из Индии, особенно частный, не готов работать с контрагентами из серой зоны, не защищенными от санкций.
Таким образом, могилевский “Путь в Индию” уже можно смело называть элементом внешнеполитического антуража, где на самом деле будут обсуждаться абстрактные перспективы и подписываются «меморандумы о намерениях», не имеющие юридической силы. Это очередная попытка показать динамику на фоне деградации внешнеэкономической политики страны в целом.
Фотоснимок СБ-Беларусь сегодня
Напачатку ліпеня ў мемарыяльным комплексе «Буйніцкае поле» адбылося адкрыццё «Музея Славы Магілёўшчыны». Музей амаль цалкам прысвечаны толькі нямецка-савецкай вайне.
Калі зазірнуць на сайт музея (на якім нават няма беларускай версіі), то згодна схеме маршруту па экспазіцыі, слава Магілёўшчыны ўмяшчаецца толькі на невялікім адрэзку часу – ад канца 1930-х гадоў да пасляваенных працоўных будняў. Ёсць адна зала, прысвечаная жыхарам вобласці, якія ўдзельнічалі ў ганебнай і бясслаўнай для Савецкага Саюза вайне ў Афганістане, і на гэтым усё.
“Ці ёсць у музеі ўнікальныя экспанаты? Мяркуючы па інфармацыі дзярж-СМІ, то іх амаль няма. У двухпавярховым музеі – бутафорскія скульптуры (чырвонаармейцы, мірныя жыхары, ворагі), здымкі ўдзельнікаў вайны, супрацьтанкавая міна, курыльная люлька пісьменніка Канстанціна Сіманава…”, – піша тэлеграм-канал арганізацыі “Беларускі інстытут публічнай гісторыі”. Паводле яго, экспазіцыя носіць прапагандысцкі характар. Напрыклад, у першых дзвюх залах з назвай «Магілёў даваенны» – фігуры курсантаў школы НКУС.
У новым музеі абсалютна няма згадкі пра іншыя імгенні вайсковай славы, што здараліся на землях Магілёўшчыны ці з удзелам магілёўскіх ваяроў. Няма нічога пра славутага военачальніка, графа “на Шклове Мышы і Быхаве” Яна Караля Хадкевіча, які здабыў неверагодную перамогу над шведамі пад Кірхгольмам. Няма нічога пра Магілёўскае паўстанне 1661 года, калі жыхары горада знішчылі цэлы гарнізон маскоўскіх акупантаў. Няма інфармацыі пра спаленне Магілёва і іншых навакольных гарадоў расійскім царом Пятром І і іх наступную адбудову. Таксама не адлюстроўваюцца падзеі вайны 1812 года на тэрыторыі вобласці і абласнога цэнтра. Нічога не распавядаецца пра Першую Сусветную вайну, напрыканцы якой мяжа паміж краінамі – Германіяй і Савецкай Расіяй – прайшла па Дняпры праз цяперашні Магілёў.
Фотаздымак СБ-Беларусь сегодня
Паломники вновь пройдут традиционный путь длиной сорок километров от Могилева до агрогородка Барколабово, чтобы поклониться чудотворной иконе Божией Матери.
Традиционный крестный ход в честь иконы Божией Матери Барколабовской состоится 23 июля. Верующие отправятся в путь от Свято-Никольского монастыря в Могилеве и пройдут через агрогородок Буйничи, деревню Салтановку и агрогородок Дашковку. Конечной точкой маршрута станет Свято-Вознесенский женский монастырь в Барколабово Быховского района.
На официальном церковном портале размещен маршрут Крестного хода:
Основные торжества в честь Барколабовской иконы Божией Матери развернутся 24 июля. В этот день в Свято-Вознесенском монастыре состоится праздничное богослужение, в котором примут участие участники крестного хода, духовенство и паломники со всей Беларуси.
Чудотворная икона, к которой ежегодно стекаются сотни верующих, считается одной из святынь Могилевской земли.
Фото из открытых источников.
