Метка: Польша

Шкловская районка попыталась высмеять систему возврата ПЭТ-бутылок в Польше

Новость от

Поскольку в ”чистой» Беларуси собрать пластиковые бутылки нет финансового смысла, то завистливые пропагандисты попытались высмеять прогресс в соседней стране.

Текст в шкловской районной газете о польской системе залогового возвращения тары выглядит как классический пример мелкой провинциальной пропаганды: формально автор якобы признает, что система “правильная, нужная и современная”, но весь материал построен так, чтобы внушить читателю, что в Польше все делается через хаос, очереди и “нервный тик”. Статья так и называется: ”Бутылочный коллапс: как система возврата тары довела поляков до нервного тика».

При этом главный вопрос автор тщательно обходит: почему в Польше люди массово несут бутылки на переработку, а в Беларуси — нет?

Польская система депозитной тары действительно переживает стартовые трудности. Это нормально для любой масштабной реформы, которая затрагивает миллионы людей и тысячи магазинов. Но шкловский текст сознательно превращает начальные болезни новой системы в якобы доказательство ее бессмысленности. Автор иронизирует из очередей возле автоматов, но при этом почему-то забывается, что в таком милом сердце белорусских пропагандистов “совке” очереди были и возле пунктов приема стеклотары. Причем в тех очередях стояли не только социально деградировашие люди. Да и вообще очереди свидетельствуют о том, что система работает, а люди втянулись в экологическую и экономическую модель.

В Беларуси ничего подобного нет не потому, что якобы все организовано лучше, а потому, что государство так и не создало полноценной системы финансовой мотивации для населения. Пустая бутылка почти ничего не стоит. В результате пластик либо выбрасывают вместе с общим мусором, либо его собирают социально уязвимые люди за копейки.

Особенно комично выглядит попытка высмеять человека, который сдал 4,7 тысячи бутылок и перечислил деньги на благотворительность. Для польского общества это пример гражданской ответственности и культуры переработки. Для шкловской районки – повод для шуток про «бутылочного Робина Гуда». Такая реакция многое говорит не о Польше, а об уровне самого пропагандистского мышления, где любая гражданская инициатива должна быть или обесценена, или высмеяна.

Еще одной манипуляцией является подача технических проблем как катастрофы. Да, бывает что автоматы ломаются, а малые магазины не всегда готовы на постановку таких аппаратов. И что теперь? Неужели система не достойна существования и совершенствования? И не исключено, что, как мечтают шкловские пропагандисты, озабоченные комфортом поляков, через несколько лет возврат тары станет такой же рутиной, как оплата карточкой или сортировка мусора.

Шкловская районка хотела показать Польшу страной ”бутылочного коллапса». Но между строк получилось другое – пропагандисты показали собственную зависть, зависть людей, которым до слез больно за свою экономическую и экологическую недоразвитость. 

Фотоснимок: vitrina.pl

Бывшему лидеру могилевского БНФ собирают средства после инсульта

Новость от

После инсульта на стриме у блогера давний демократический лидер из Могилева Анатолий Федоров восстанавливает свое здоровье.

Инсульт у Федорова произошел 23 января 2026 года во время его участия в прямой трансляции блогера Сергея Петрухина. После окончания эфира его срочно госпитализировали.

В разговоре с “Нашей Нивой” Анатолий Федорович сообщил, что состояние постепенно улучшается. По его словам, в целом он чувствует себя удовлетворительно, хотя время от времени возникает слабость. Он уже может самостоятельно ходить и обслуживать себя, но пока с определенными ограничениями. Когнитивные функции почти не пострадали, однако есть проблемы с речью, которые все же поддаются коррекции.

Несмотря на прогресс, процесс восстановления еще далек от завершения. Правая рука работает плохо, поэтому необходимы регулярные занятия с реабилитологом. Также требуется помощь логопеда для восстановления речи. Кроме того, ему нужны вспомогательные средства – трость и инвалидная коляска.

Федоров имеет государственную медицинскую страховку в Польше, однако она не покрывает нужный объем реабилитации. С 16 февраля по 20 марта он проходил курс в специализированном центре в Варшаве, а в остальное время находится в одной из клиник города, которая не предназначена для реабилитационного лечения.

Анатолий Федоров-ветеран национального движения и активист БНФ, еще в советский период был связан с диссидентской деятельностью. Ранее занимал должность заместителя председателя партии и руководил могилевской организацией. В 2020 году участвовал в протестах, за что был задержан. После выезда за границу основал “Национально-демократическую платформу”, поддерживает инициативы политолога Дмитрия Болкунца, в том числе “Ультиматум Лукашенко”, и выступает с критикой Офиса Светланы Тихановской.

Если вы хотите помочь Анатолию Федорову, напишите в Телеграмм активисту Николаю Минкову, который занимается его делами: @gramadzianin. Можно, если для вас это безопасно, и перечислить деньги (не с белорусских и российских банковских карт) на счета Анатолия Федоровича (ANATOL FEDARAU) в Santander Bank:

48 1090 1883 0000 0001 5261 1260 (PLN)

21 1090 1883 0000 0001 5261 1261 (EUR) 

Фотоснимок: Радио Рация

Кричев и Осиповичи под ударом? Франция и Польша планируют учения по применению ядерного оружия

Новость от

Объекты в Беларуси, которые используются для предполагаемого размещения российской атомной оружия, могут оказаться в прицеле во время учебных полётов, запланированных Польшей и Францией. Ссылаясь на источники в польской армии, издание WP Wiadomości сообщает об итогах визита президента Франции Эммануэля Макрона в польский Гданьск 20 апреля.

На запланированных учениях, которые готовятся к проведению на территории Северной Польши и в акватории Балтийского моря, предполагается следующее распределение ролей между польской и французской авиацией. Польские самолёты будут заниматься целеуказанием, тогда как французские F-16 и Rafale будут имитировать пуски обычных крылатых ракет JASSM-ER и ракет ASMP с ядерными боевыми частями.

Точные географические ориентиры, по которым будут отрабатываться удары, в польских СМИ не называются, кроме одного — это так называемые «высокозначимые цели в районе Санкт-Петербурга». Однако обращает на себя внимание, что французские «самолёты Rafale B способны выполнять полёты из Франции до линии Будапешт–Кёнигсберг и отрабатывать атаки на цели в России и Беларуси». Издание подчёркивает при этом, что в случае реального вооружённого конфликта польская сторона будет лишь предоставлять воздушное пространство, а окончательное решение о применении оружия и его типе останется за французской стороной.

Эскалация напряжённости в Восточноевропейском регионе после планов Кремля по размещению в Беларуси объектов ядерной инфраструктуры на фоне кризиса доверия к НАТО подтолкнула Польшу к поиску прямых союзников, и теперь эта страна планирует использование так называемого «французского ядерного зонтика». Объектами же на территории Беларуси, которые могут оказаться под ударом в случае дальнейшей эскалации и реального столкновения России с прямым или косвенным участием Беларуси, станут в первую очередь широко известные позиции для размещения «Орешника» в Могилёвской области — под Кричевом и Осиповичами.

Фото иллюстративное.

Продал все и уехал: могилевчанин открыл кафе в Польше после протестов 2020 года

Новость от

Могилевчанин, участвовавший в протестах 2020 года, покинул Беларусь вместе с семьей и сегодня живет в Польше под международной защитой. Имени и города он не называет – сотрудники КГБ и милиции до сих пор приходят к его родителям в Могилеве.

Наш герой просто оказался рассчетливее многих. В 2020 году, когда волна протестов прокатилась по Беларуси, этот могилевчанин вышел на улицу вместе с сотнями тысяч других. Но в отличие от многих – быстро просчитал последствия. 

Пока остальные ждали и надеялись, он действовал: в короткие сроки продал бизнес, избавился от квартиры, собрал жену, двух детей – и уехал.

Сегодня семья живет в польском городе, название которого он намеренно не раскрывает. Статус международной защиты дает правовую основу для легального пребывания в Польше. Это не туристическая виза и не временное разрешение – это полноценная защита, которую государство предоставляет людям, не имеющим возможности вернуться в Беларусь без риска для жизни и свободы.

В Польше могилевчанин открыл небольшое кафе. Своими силами с нуля было бы сложно, но помогло государство. 

ZPP Belarus Business Center и другие программы поддержки беларусских предпринимателей в Польше реально работают, и он воспользовался этой возможностью. Богачом себя не считает, но и о нужде не знает: кафе приносит стабильный доход, семья устроена, дети ходят в школу.

Главное, что он отмечает в новой жизни – отношение к частному бизнесу. Разница принципиальная:

  • в Польше частных предпринимателей уважают – государство создает условия, а не мешает;
  • в Беларуси власти малый бизнес никогда особо не жаловали – это системная проблема, не случайность;
  • давления со стороны государства нет – никаких проверок «по звонку», никаких предупреждений, переходящих в угрозы;
  • кафе работает по понятным правилам – и это само по себе дорогого стоит.

О возвращении в Могилев речи нет – ни сейчас, ни после возможных перемен в Беларуси. 

Даже если политическая ситуация изменится, отношение государства к частному предпринимательству быстро не поменяется. В это наш собеседник не верит. 

И у него есть основания для такого скептицизма – искоренить лукашенковский “совок” быстро не получится.

Тем временем прошлое не отпускает. КГБ и милиция периодически приходят к его родителям в Могилеве. Что ищут и чего добиваются – ясно. Поддерживать атмосферу страха – последней опоры старика на диктаторском троне.

Таких историй среди могилевчан немало. После 2020 года Беларусь пережила крупнейший исход в своей суверенной истории. По разным оценкам, страну покинули от 500 до 600 тысяч человек. Среди них – предприниматели, которые не стали ждать, пока за ними придут. Они просто успели. Им повезло.

Фото иллюстративного характера.

Неделя дома: могилевчанин из Польши вернулся в Могилев и не узнал родной город

Новость от

Могилевчанин, уехавший в Польшу несколько лет назад, провел дома неделю. Свое имя, фамилию и польский город он просит не называть – хочет ездить домой и не иметь проблем с КГБ. Но то, что он увидел, согласился рассказать.

Город строится. Но что-то не так

Могилев меняется. Новые дома, отремонтированные улицы, ухоженные парки – город, что называется, хорошеет. 

Наш собеседник признает: визуально стало лучше. С ним нельзя не согласиться. Подтверждения есть. Например, масштабный спортивный комплекс «Айсберг», который сейчас строится в пойме Днепра: ледовая арена и первый в городе аквапарк за 335 миллионов рублей. В общем внешнему виду Могилева уделяется много внимания

Но при этом наш собеседник сразу оговаривается: общее ощущение от пребывания дома можно описать одним словом – гнетущее. Как и общая атмосфера. С момента отъезда могилевчанин успел привыкнуть к другому ритму жизни, другой атмосфере. Вернувшись, почувствовал разницу физически – в воздухе, в разговорах, в том, как люди смотрят друг на друга на улице.

Знакомые, с которыми виделся мужчина, говорили очень осторожно. Взвешивали каждое слово. «Они сказали, что я по поведению уже европеец. – рассказывает он – И что жить здесь снова я уже не смогу».

Телевизор и реальность

Мама нашего собеседника смотрит БТ – другого телевидения у нее нет. Спутниковая тарелка есть, но после его отъезда за нее перестали платить. Так что картина мира у нее – исключительно государственная.

По телевизору он посмотрел, как хор поет песню «Батька у нас такой». Посмотрел визит Лукашенко в КНДР. И поймал себя на мысли: очень похоже, что именно такой видит Беларусь сам престарелый правитель – страна без налогов, без квартплат, но и без зарплат. Где все сыты по умолчанию и никто не задает лишних вопросов.

По государственному телевидению активно рассказывали, что в Польше и Германии растут цены – на еду, на коммунальные услуги, на топливо, после начала войны в Иране. Жизнь на Западе, если верить БТ, становится все тяжелее. На самом деле все с точностью до наоборот.

2700 по телевизору, 800 в кармане

Цены на продукты в Могилеве примерно такие же, как в Польше. Наш собеседник сравнивал лично, ходил по магазинам. Молоко, хлеб, мясо – уровень сопоставимый. А вот зарплаты – принципиально другие.

Знакомый рассказал: его зарплата была 1 300 рублей, теперь 800. И это не исключение – Могилевская область стабильно держится в числе аутсайдеров по зарплате среди всех беларусских регионов. Средняя по области в январе 2026 года – 2 271,9 рубля, и это при том что средняя по стране – 2 757 рублей. В районах – еще ниже: в Мстиславском 1 861 рубль, в Краснопольском – 1 898.

Между тем Лукашенко отчитался о средней зарплате в 2 693 рубля по итогам 2025 года. Официальная цифра и реальность, которую видит человек, вернувшийся из Европы – это два разных Могилева.

Как люди выживают при таких ценах на продукты и съемные квартиры, получая в два-три раза меньше официальной средней зарплаты по Беларуси и Польше – непонятно. Об этом вслух не говорят. О многом вообще не говорят вслух.

Россияне скупают квартиры

Пока могилевчане уезжают в Польшу, их квартиры занимают россияне.  И снова словам нашего собеседника есть подтверждение. 

Могилев входит в пятерку белорусских городов, где граждане России наиболее активно покупают недвижимость – наряду с Минском, Витебском, Брестом и Гродно.

Только за март 2026 года в одном Минске россияне купили каждую десятую квартиру – 126 сделок из 1284. Эксперты отмечают: россиян интересует не дешевое жилье, а комфорт-класс и выше. Именно поэтому средняя цена квадратного метра в Могилеве растет – несмотря на то что число сделок с местными покупателями падает.

Логика проста: беларусские зарплаты не дают купить престижную квартиру, российские – только дай. В итоге ценовой рост на рынке недвижимости происходит за счет покупателей из страны союзника-соагрессора, а не за счет благополучия самих могилевчан.

Что бросилось в глаза

Если суммировать то, о чем рассказал наш собеседник-могилевчанин, то картинка получается следующая:

  1. Город строится и хорошеет внешне – новые фасады, плитка, дорогие спортивные объекты.
  2. Люди в разговорах крайне осторожны – темы политики, денег и власти практически под запретом.
  3. Цены на продукты сопоставимы с польскими (мясо даже чуть дешевле), зарплаты – в два-три раза ниже.
  4. Россияне покупают квартиры – местным жителям они уже не по карману.
  5. Государственное телевидение рисует реальность, которая не совпадает с тем, что видно невооруженным глазом.

В Могилеве не сладко. А что в районах?

Если в областном центре все так худо – что происходит в районах? Ответ неутешителен.

После 2020 года страну покинули от 350 до 600 тысяч человек. Могилевчане тоже участвуют в этом исходе – по подсчетам, за рубежом сейчас от 35 до 60 тысяч жителей области. В районах ситуация острее: люди уезжают не только за границу, но и просто в Могилев или Минск – абы сбежать из колхоза.

В Славгородском районе за весь 2025 год создано 16 новых рабочих мест. Шестнадцать. Пять главных показателей из 14, доведенных до района облисполкомом, не выполнены. 

В Костюковичах подучетным гражданам регулярно предлагают вакансии на ярмарках труда. Они отказываются – и предпочитают раз в месяц выходить на общественные работы. Причина проста: предлагаемые вакансии в колхозах по уровню зарплаты почти не отличаются от общественных работ.

В самом Могилеве тем временем на 23 предприятиях задерживали зарплату, а десять работали в режиме неполной занятости. Это областной центр. Не деревня.

Наш собеседник вернулся обратно в Польшу. Он хочет навещать маму. Но, если дело так пойдет и дальше, каждый раз возвращение будет становится все более странным путешествием – в место, которое хорошо знаешь, но уже не узнаешь.

Из положительных эмоций: в Польшу мужчина привез маникюрные ножницы. Качество  “Красного металлиста” – по-прежнем бьет все рекорды.

Фото из открытых источников.

Бездельникам в Польше делать нечего. Пусть остаются дома

Новость от

Могилевчанка Екатерина В. уехала работать в Польшу после того, как коронавирус уничтожил ее бизнес. Своего полного имени, польского города и места работы она не называет – иногда приезжает домой и не хочет проблем с властями. Это ее история.

Когда рухнуло то, что строила годами

Екатерина не из тех, кто срывается с места легко. Могилев – ее город. Здесь выросла, здесь вышла замуж, здесь растила сына, здесь строила дело. Небольшой бизнес – не крупная корпорация, но свое, то, что нравилось и кормило, давало ощущение смысла. Она вкладывала в него силы, время, нервы. Потом пришел ковид.

Я не сразу поняла, что это конец. Сначала казалось: временные трудности, переживем, выкарабкаемся. Но когда стало ясно, что это конец – я несколько недель просто не знала, что делать дальше.

Развод к тому времени был уже позади. Сын – взрослый, со своей жизнью. Якорей, которые удерживали бы любой ценой, почти не было. И тогда, на пересечении потери и растерянности, она начала думать об отъезде всерьез.

Польша. Без иллюзий

Выбор пал на Польшу – не случайно. Язык похож, граница недалеко, знакомые уже уехали, рассказывали, что да как. Екатерина собралась и поехала. С самого начала – без розовых очков. Первое, что она усвоила быстро: здесь не ждут.

Польша – это работа. Много работы. Кто едет сюда за легкими деньгами – разворачивайтесь прямо на границе. Здесь таких не любят и таким не рады. Бездельникам делать нечего. Пусть лучше остаются дома – там хоть что-то да получат. Здесь не получат ничего.

Сама она устроилась в магазин. Работа не из легких – смены, усталость к вечеру. Параллельно начала восстанавливать то, с чем не получилось в Могилеве: тот самый бизнес, который коронавирус прибил на взлете. В новых условиях, в новой стране – но с прежним упорством.

Я работаю много. Наверное, больше, чем работала дома. Но разница в том, что здесь это имеет смысл. Получаю в три раза больше, чем получала бы за ту же работу в Могилеве. Три раза – это не преувеличение.

Что значит «в три раза больше» на практике

Екатерина не хвастается цифрами – она объясняет логику. Дело не только в сумме на руки. Дело в том, что деньги работают иначе. Можно планировать. Можно откладывать. Можно позволить себе то, что дома было бы роскошью, а здесь – просто нормой.

Я не богатею. Но я живу нормально. Без постоянного ощущения, что денег не хватает и не хватит. Это другое качество жизни – даже при той же физической нагрузке.

Сын остался в Могилеве. Они общаются. Она приезжает – когда есть возможность и когда позволяет внутреннее ощущение безопасности. Именно поэтому она и не называет своего имени полностью, не говорит, в каком городе живет, где работает.

Я не делала ничего плохого. Но сейчас в Беларуси этого мало. Лучше лишний раз не рисковать.

Двадцатый год. Ребенок, которому солгали

О политике Екатерина говорит осторожно – и все же говорит – тщательно подбирая слова. В протестах 2020 года она не участвовала. Но видела их в Могилеве своими глазами.

Я была там. Я смотрела. И я хочу, чтобы люди, которые не были, поняли одну вещь: у протестующих не было ни арматуры, ни бомб, ни агрессии. Ничего этого не было. Все это было у силовиков. Только у них.

Представьте ребенка. Ему соврали родители. Он это понял. Что он делает? Он не бросается с кулаками. Он обижается. Он может заплакать. Ему больно и непонятно, как так можно поступать. 

Вот именно так вели себя люди в Могилеве в двадцатом году. Они вышли не с ненавистью – с болью и недоумением. И вот вопрос: разве родители, которые солгали ребенку, после этого стегают его ремнем?

Мне очень жаль моих земляков

Екатерина скучает по Могилеву. Это чувствуется даже через расстояние и осторожность в словах. Город, где прошла большая часть жизни, где остался сын, где все знакомо до последней улицы – он навсегда.

Я могу приехать. У меня пока есть такая возможность – и я ею пользуюсь. Но многие мои земляки – не могут. Люди, которые выросли в Могилеве, любят этот город, но не могут в него вернуться. Вот это мне очень жаль. Это неправильно – когда человек не может приехать в город своего детства.

Уезжать насовсем Катя не планировала. Жизнь сложилась иначе. Теперь она живет на два мира – польский, где работа и перспектива, и могилевский, где корни и сын.

Я не знаю, как будет дальше. Никто не знает. Но я точно знаю одно: если ты готов работать – здесь есть смысл. Если не готов – езжай обратно. Польша не для тех, кто ищет легкого хлеба.

Фото иллюстративного характера из открытых источников.

Зачем пану рассол?

Новость от

Забавный случай с могилевчанином в Польше. Как мне в баре подавали рассол.

Бар в Польше – это не то место, где пьют. Это столовая. Самая обычная столовая, часто дешевая и вкусная. Поляки ходят туда обедать – рабочие, студенты, пенсионеры. Очередь, кассир, поднос, пластиковые стулья. Зашел как-то с другом пообедать. Встал в очередь, дошел до кассы, кое-как на польском заказал: суп, второе, компот. Заплатил. Отошел с подносом. Уже почти сел.

И тут девушка с кассы кричит вслед:

— Пан! Пан не взял расул!

Я останавливаюсь. Смотрю на нее. Мы с другом вчера действительно выпивали. Откуда ей знать? Причем тут касса? Откуда у них рассол? И почему она об этом говорит вслух, на весь зал?

Стою. Молчу. Друг смотрит на меня. Я смотрю на девушку.

Она протягивает тарелку с супом.

Расул – это куриный бульон по-польски. Rosol. Суп, который я заказал и забыл на раздаче.

Весь зал, кажется, все понял. Я – нет. По крайней мере, не сразу.

Вот так работает польский язык для тех, кто приехал с востока Беларуси. Слышишь знакомое слово – и мозг моментально находит ему объяснение. Только объяснение это совершенно неверное.

С тех пор расул – мой любимый суп. И слово которое я уже точно не забуду.

Есть своя история из эмиграции? Пишите на [email protected]. Имя не публикуем.

Фото иллюстративного характера из открытых источников

Могилевчанин на улице Погодной: что делать в Белостоке безработному

Новость от

В Белостоке помощь безработным разделена между двумя управлениями на одной улице, но деньги на бизнес дают только тем, у кого нет дохода.

В Белостоке слово «ужонд» быстро становится понятным без перевода. Так называют управление. Для эмигранта это не термин, а часть повседневной жизни. Могилевчанин Григорий С. (имя изменено) – политический эмигрант под международной защитой – рассказал, как устроена система помощи безработным и почему она подходит не всем.

Улица Погодная в этом смысле ключевая точка. Здесь находятся два управления труда: воеводское и районное управления.

Областной и районный уровни

Они стоят почти напротив друг друга, но выполняют разные функции. Внешне это выглядит как одно место, на практике это два разных этапа.

Воеводское управление занимается подготовкой. Здесь не принимают решений о деньгах. Здесь объясняют, какие есть варианты, куда можно пойти учиться, как сменить профессию. Здесь же помогают составить бизнес-план.  В определенных случаях без него дальше двигаться невозможно.

Районное управление – это уже про решения. Именно сюда человек приходит, чтобы:

  • зарегистрироваться как безработный;
  • оформить пособие;
  • подать заявку на финансирование бизнеса.

Здесь проверяют документы и решают, есть ли у человека доступ к системе.

Главное все-таки статус

По словам Григория, сначала все выглядит обнадеживающе. Есть обучение, есть консультации, есть программы поддержки. Возникает ощущение, что система открыта и понятна. Но довольно быстро становится ясно, что все упирается в статус.

Статус безработного это ключ. Без него система фактически не работает.

Если человек получает этот статус, он может рассчитывать на базовую поддержку. В первую очередь это пособие по безработице.

Сейчас это около 1720 злотых в первые три месяца и около 1350 дальше.

Но для многих важнее возможность открыть свое дело. В Белостоке для этого есть дотации и льготные кредиты. В последних наборах дотация на открытие бизнеса

составляла примерно 42 000-50 000 злотых. Также доступна льготная ссуда

на большую сумму под низкий процент.

Чтобы получить эти деньги, нужно пройти несколько этапов. Сначала обучение, затем бизнес-план, после этого заявка. И даже после одобрения деньги не становятся свободными.Их можно использовать только на конкретные цели:

  • ремонт помещения;
  • покупку оборудования;
  • запуск деятельности.

На аренду тратить нельзя. Это важное ограничение, потому что именно аренда часто становится главным расходом на старте.

Есть и требование вести деятельность не менее года. Это условие контролируется и является обязательным.

При этом отношение к предпринимателям в Польше, по словам Григория, заметно отличается от привычно-горького беларусского опыта. Открытие своего дела воспринимается как нормальный и уважаемый шаг. Это часть экономической логики, а не исключение. Но именно здесь возникает противоречие.

Григорий работает как фрилансер. У него есть доход. Нестабильный, без гарантий, но он есть. И этого оказалось достаточно, чтобы польская система перестала считать его безработным.

Формально зарегистрироваться можно. Но доступ к ключевым инструментам поддержки для него закрыт.

«Мне прямо сказали: если есть доход, значит ты не входишь в эту категорию», говорит он.

Возможности и доступ к ним

С точки зрения системы это логично. Поддержка направлена на тех, у кого нет работы вообще. Но в реальной жизни ситуация сложнее. Фриланс не дает стабильности и зависит от множества факторов.

Тем не менее система работает по формальным признакам. В итоге возникает ситуация, когда человек уже не безработный, но еще и не устойчиво работающий. И именно в этой зоне поддержка практически отсутствует.

История Григория показывает, что польская система выстроена логично и последовательно. Сначала информация и обучение, потом статус, и только после этого деньги. Это понятная модель, но в ней почти нет промежуточных состояний.

Для эмигранта это означает простую вещь. Прежде чем рассчитывать на помощь, нужно понять, как именно тебя видит система. На улице Погодной в Белостоке это становится ясно очень быстро. В одном управлении тебе расскажут о возможностях. В другом скажут, есть ли у тебя к ним доступ.

Фото из открытых источников.

Интеграционная помощь в Польше: как я опоздал

Новость от

История могилевчанина, который чуть было не лишился интеграционной выплаты из-за собственной невнимательности. Продолжаем публиковать материалы про жизнь наших в эмиграции.

Получить международную защиту в Польше – это еще не финиш. После положительного решения начинается новый этап, о котором многие не знают заранее. Государство предлагает реальную помощь – но только тем, кто успел подать заявление вовремя. Или думает, что успел.

Что такое интеграционная программа IPI

После получения статуса беженца или дополнительной защиты белорусы имеют право на индивидуальную программу интеграции – IPI (Indywidualny Program Integracji). Она рассчитана на 12 месяцев и включает:

  • финансовые выплаты от 950 до 1679 злотых в месяц на человека (размер зависит от состава семьи и индивидуальной ситуации);
  • помощь в поиске работы и переквалификации;
  • психологическую поддержку;
  • медицинскую помощь.

По состоянию на апрель 2024 года более 10 000 белорусов получили международную защиту в Польше. Все они формально имеют право на эту программу.

Главное правило: два месяца

Заявление на участие в программе IPI надо подать в течение двух месяцев после получения решения о международной защите. Не после получения карты побыта – а именно после решения. Это разные вещи и разные даты.

Куда идти: в ближайший Centrum Pomocy Rodzinie – центр помощи семье. Это районное учреждение социальной помощи. Там пишется заявление, после чего воевода принимает решение о включении в программу.

История одного могилевчанина

Александр Г. рассказал mogilev.media, как едва не лишился помощи из-за одной путаницы.

«Я почему-то решил, что два месяца начинаются с момента получения карты побыта. Ждал карту, получил – и сразу пошел в Centrum Pomocy Rodzinie. А мне говорят: вы опоздали на два дня. Отсчет шел с даты решения, а не карты».

Заявление ему все же разрешили написать. Воевода рассмотрел – и помощь дали. Решения пришлось ждать около трех месяцев.

«Повезло. Но это был чистый бардак в голове – я тогда еще не разобрался в польских процедурах. Документов много, сроков много, все похоже и все разное. Очень легко перепутать» – говорит он.

Как это работает на практике

После подачи заявления сотрудники центра приходят домой. Это не проверка – это часть программы. Они смотрят на условия проживания, разговаривают, дают практические советы: куда обратиться за медицинской помощью, как записать ребенка в школу, где искать работу, какие документы нужны в первую очередь.

Для человека, который только приехал и еще не понимает как устроена польская система, такой визит – настоящая помощь. Не брошюра, не сайт, а живой разговор с человеком который знает ответы на все эти вопросы.

Сколько денег и на что хватает

Размер выплат зависит от ситуации. Один человек может рассчитывать примерно на 1500 злотых в месяц. Звучит неплохо – пока не считаешь. Съем комнаты в Белостоке – около 800 злотых. Остается 700 на еду, транспорт, телефон и все остальное.

Программа IPI – это подушка безопасности, а не полноценный доход. Она дает время встать на ноги, но не больше. Работать надо – и желательно как можно скорее. Те, кто это понимает с первого дня, устраиваются быстрее.

Просрочил – все равно подавай

Прощение воеводы в таких случаях – это не исключение из правил. Это скорее правило. Польская система социальной помощи устроена так, что чиновники понимают: человек только что получил защиту, он растерян, он разбирается в незнакомой стране, он путает даты и термины. Это нормально.

Поляки хорошо понимают, насколько важна такая помощь именно на первом этапе. Первый год в эмиграции – самый трудный. Нет стабильной работы, нет языка, нет связей, нет понимания как устроена система. Именно для этого периода программа IPI и существует. Именно поэтому воеводы, как правило, идут навстречу тем, кто опоздал по незнанию, а не по небрежности.

Это не значит, что можно опаздывать на полгода. Но если пропустили срок на несколько дней или даже недель – не опускайте руки. Идите, объясняйте, пишите заявление. Шансы получить помощь есть.

Запомните три вещи

Первое. Отсчет двух месяцев идет с даты решения о защите – не с даты получения карты побыта.

Второе. Идти надо в Centrum Pomocy Rodzinie по месту проживания.

Третье. Если срок вышел – все равно подавайте заявление. Воевода в большинстве случаев идет навстречу.

Если вы могилевчанин в эмиграции и хотите поделиться своим опытом или эмоциями – пишите на [email protected]. Имя не публикуем.

Фото: mogilev.media

Быховская арифметика: как районка считает польские миллиарды на забор от Лукашенко

Новость от

Пока в Польше строят укрепления на границе с Беларусью, в Быхове, судя по всему, заняты куда более важным делом – внимательно подсчитывают, сколько денег поляки тратят на то, чтобы держаться подальше от режима Александра Лукашенко. 

Местная районная газета, похоже, решила выступить в роли бухгалтерии Варшавы: пересчитать все рвы, бункеры и километры колючей проволоки и с искренним возмущением сообщить читателям, что на всё это уходят миллиарды.

Картина, которую рисует районка, проста и трогательна: поляки якобы «закапывают деньги в землю», строя укрепления на границе. Правда, в этой арифметике почему-то забывают одну маленькую деталь. Концепция «Европы без границ» никогда не распространялась на страны, которые помогают России вести войну против Украины. А Беларусь сегодня, увы, именно такая страна-соагрессор и ждать от режима Лукашенко можно чего угодно.

Поэтому неудивительно, что Польша предпочитает укреплять границу. Странно скорее другое – удивление быховских пропагандистов. С таким же успехом можно удивляться, почему соседи закрывают двери, если в доме напротив поселилась компания людей с сомнительной репутацией.

Особенно комично все звучит это из Быхова. Район, который давно считается одним из самых коррумпированных в Могилевской области, внезапно переживает за то, как именно Польша распоряжается своими деньгами. 

Можно подумать, что если бы польские миллиарды случайно оказались здесь, они мгновенно превратились бы в отреставрированный Быховский замок, а не были бы, как всегда, украдены.

Поэтому Польша и строит свой «Восточный щит». Возможно, это дорого. Возможно, местами даже выглядит как возвращение к средневековью. Но в Варшаве, по крайней мере, предпочитают тратить деньги на безопасность, а не на статьи о том, как неправильно другие распоряжаются своими миллиардами.

А если уж говорить о том, чем действительно стоит отгородиться, то для Быховского района колючей проволоки было бы явно недостаточно. Тут больше подошла бы китайская стена.. Чтобы не видеть того,, как районная пресса считает чужие деньги, игнорируя собственную убогую реальность.

Фото иллюстративного характера из открытых источников.