Рубрика: Политика и общество

Унижения, избиения, безосновательные наказания – все это реалии жизни политических заключенных в могилевской колонии №15, следует из рассказа двух бывших политзаключенных.

Правозащитный центр «Вясна» к Международному дню в поддержку жертв пыток опубликовал воспоминания правозащитника Валентина Стефановича и еще одного бывшего политзаключенного, имя которого не раскрывается из соображений безопасности.

Новые свидетельства появились через несколько месяцев после смерти 36-летнего политзаключенного Андрея Небенного, который в сентябре 2025 года погиб в штрафном изоляторе могилевской колонии.

Давление после этапа

По словам бывших заключенных, особое отношение к политзаключенным начиналось еще в карантине. Валентин Стефанович рассказывает, что новоприбывших заставляли подписывать обязательства о выполнении правил внутреннего распорядка. Отказ мог стать основанием для помещения в штрафной изолятор.

Другой бывший политзаключенный утверждает, что в 2025 году администрация уже требовала от политических писать объяснительные даже за использование жаргонных слов. За отказ, по его словам, угрожали ШИЗО, новым уголовным делом по статье 411 Уголовного кодекса (злостное неповиновение администрации) и физическим насилием.

«Без формального повода сажают в ШИЗО на 15 суток. В частности этим занимается начальник отряда №1 («карантин») В.С.Сычиков. В случае отказа могут сбить. Работник по фамилии кислый здесь проявляет особое усердие. Большинство из тех, кого привезли из СИЗО досиживать небольшие остатки сроков (месяц-полтора), благодаря усилиям тюремщиков, проводят их в ШИЗО. Также угрожают применением ст. 411 УК с продлением срока на год, а также «присвоением» так называемого «низкого статуса». Очевидно, бывший начальник Алексей Лазаренко был в курсе всех процессов», – рассказал Валентин Стефанович.

Нарушения и наказания

Оба бывших узника отмечают, что дисциплинарные взыскания стали основным способом давления. По словам Стефановича, сотрудники настаивали на том, чтобы осужденные писали объяснительные с признанием вины, даже если речь шла о формальных или надуманных нарушениях. Когда он понял, что это не влияет на решения администрации, то перестал их писать.

Бывшие политзаключенные также утверждают, что в колонии практически всем политическим присваивали статус «злостного нарушителя режима». Это лишало возможности рассчитывать на амнистию, условно-досрочное освобождение и существенно ограничивало их права.

Отдельные правила для политических

По свидетельствам бывших заключенных, политзаключенным запрещалось посещать спортивные секции, кружки, изучать иностранные языки, пользоваться большинством возможностей, доступных другим осужденным.

Отдельные проверки проводились и для тех, кто был поставлен на так называемый десятый профилактический учет как «склонный к экстремистской деятельности». Под этот статус, как утверждается, попадали не только осужденные по политическим статьям, но и люди, которых ранее привлекали к административной ответственности за участие в протестах 2020 года.

«Для всех» желтобирковых » на десятом профучете в выходные и нерабочие дни в 10: 00 в локальных участках осуществляется осмотр внешнего вида. Здесь особое усердие проявляет контролер Алексей Куделко. Он ведет себя чрезвычайно нагло и высокомерно, цепляясь буквально ко всему. Для политических книги на иностранных языках вообще запрещены, как и любые секции и кружки», – говорит бывший политзаключенный.

Угрозы и провокации

Валентин Стефанович утверждает, что администрация использовала не только официальные меры воздействия, но и негласные правила тюремной субкультуры.

 

По его словам, отдельных политзаключенных ставили перед выбором: согласиться на уничижительные требования или получить новое уголовное дело за злостное неповиновение администрации.

«Это угрозы перевода в «низкий статус» и в связи с этим организация провокаций. Были случаи, когда политзаключенных загоняли в «низкий статус» под угрозой применения ст. 411. Его поставили перед выбором: «либо иди мой туалеты, либо мы возбудим уголовное дело по ст. 411 УК, тебе накинут срок и будешь дальше сидеть». Некоторые люди ломались и выполняли такие требования.

Лично против меня тоже устраивали такие провокации. Сразу вынесли взыскания о внеочередном дежурстве, после сняли с промки среди рабочего дня, привели в отряд и сказали: «У вас сегодня внеочередное дежурство по уборке санузла». Сказали вымыть пол в помещении с умывальниками, на которой была разлита какая-то белая грязь. Баки для мусора также ей были облиты. Они, видимо, думали, что я из-за незнания начну вытирать, но это работа только «низкого статуса». Я отказался и сказал, что не буду это убирать. Мне угрожали, но я остался на своем.

Таким образом, администрация мест лишения использует неофициальные правила из криминального мира в целях оказания давления, в том числе на политзаключенных», – означает Стефанович.

Ответственность администрации

Бывшие политзаключенные утверждают, что физическое и психологическое давление было системным. По наблюдениям Валентина Стефановича, в 15-ой колонии 99% политзаключенных присваивали статус «злостных нарушителей режима», что влекло за собой дополнительные ограничения.

Он отмечает, что был свидетелем применения насилия к другим заключенным и во время документирования называл фамилии сотрудников, которых считает причастными к этому. По его мнению, все, что происходило в колонии, происходило с ведома ее тогдашнего начальника Алексея Лазаренко. 

Фотоснимок: vk.club/club143482674