Метка: колония 15

Экс-политзаключенный рассказал о пытках в могилевской колонии №15

Новость от

Помещение в ШИЗО, иногда с психически больными людьми, отсутствие лекарств, скрытое от видеокамер физическое насилие — с этим всем сталкиваются политзаключенные в колонии №15 Могилева.

Бывший политзаключенный на условиях анонимности рассказал Правозащитному центру «Весна» об условиях содержания в исправительной колонии. По его словам, администрация использует против политических заключенных издевательства, избиения, надуманные нарушения, штрафной изолятор (ШИЗО), ограничение писем, свиданий и образования.

Давление начиналось сразу после этапа

По прибытии в колонию осужденных направляли в помещение для обыска. Там у них забирали часть продуктов, включая те, которые формально не были запрещены.

Затем происходили разговоры с оперативными сотрудниками. Особое внимание они обращали на то, признает ли человек свою вину. Частичное признание или несогласие с политической квалификацией дела воспринимались как отказ раскаяться.

ШИЗО за пуговицу и публикации

По словам бывшего узника, политзаключенных регулярно помещают в штрафной изолятор. Реальной причиной могла быть публикация о человеке в интернете, но в рапорте обычно обозначали неопрятный вид, неправильный доклад или незастегнутую пуговицу.

Камеры ШИЗО были холодные и влажные. Пол и часть стен выложены плиткой, которая не нагревалась даже летом. Деревянный пол считался среди узников почти привилегией.

Отдельным способом давления было помещение в одну камеру с людьми, которые имели тяжелые психические или физические заболевания. Бывший политзаключенный вспоминает пожилого осужденного, который не контролировал естественные потребности и по состоянию здоровья постоянно конфликтовал с людьми. Администрация, по его словам, специально подсаживала его к другим узникам в качестве своеобразного «воспитания».

С приступами эпилепсии – на работу

В колонии содержалось много людей с эпилепсией и другими тяжелыми заболеваниями. Ранее часть из них не выводили в промышленную зону, однако после проверки Департамента исполнения наказаний начали заставлять работать и тех, кто имел медицинские ограничения.

В жару приступы эпилепсии случались непосредственно на производстве. При этом возможности медицинской части были ограничены, а получить необходимые препараты удавалось не всегда.

Проблемы возникали и после исчезновения отдельных зарубежных лекарств. Белорусские аналоги не всегда подходили узникам. Одного больного эпилепсией после неудачной замены терапии пришлось направить в психиатрическую больницу. Изменение схемы лечения затронуло и людей с ВИЧ, которые жаловались на побочные эффекты.

Били там, где нет камер

Повсеместная установка видеокамер и использование регистраторов, по словам бывшего политзаключенного, уменьшила количество открытых избиений. Однако физическое насилие не исчезло, так как его стали применять в помещениях, которые не попадают в поле зрения камер.

Старые узники рассказывали, что ранее к избиениям якобы присоединялся и бывший начальник колонии Алексей Лазаренко. Согласно этим свидетельствам, после отдельных «разговоров» в режимном отделе приходилось смывать кровь.

Бывший заключенный также называет несколько сотрудников, которые, по его наблюдениям, особенно активно составляли рапорты, проводили обыски и направляли политзаключенных в ШИЗО. Это Алексей Куделко, оперативники Орлов и Суворов, а также начальник режимного отдела Артем Веселов.

Указания могли идти от ГУБОПиКа

Собеседник утверждает, что степень давления зависела от конкретного политзаключенного и указаний извне. По информации, которую он получил от бывшего сотрудника силовых структур, политических заключенных курировал ГУБОПиК.

Эта структура якобы отслеживала публикации об узниках. После материалов в независимых медиа человека могли в очередной раз отправить в ШИЗО. Администрации колонии при этом оставалось оформить необходимые рапорты и найти формальную причину.

Интеллектуальные игры – не для политзаключенных

Политзаключенным ограничивали доступ к самообразованию. Особую подозрительность вызвало изучение английского и польского языков.

После того как политические заключенные начали побеждать в интеллектуальных играх и спортивных соревнованиях, им запретили участвовать в таких мероприятиях. Иногда на концерт выводили почти весь отряд, а политзаключенных оставляли в жилом помещении.

Цензуре подверглась и библиотека. Из нее убирали книги авторов, признанных в России «иностранными агентами», а литературу по психологии переносили в кабинет психолога. Получить разрешенную законом книжную бандероль политзаключенным тоже было почти невозможно.

Публичность все же влияет

Несмотря на то, что публикации могли стать причиной очередного наказания, бывший политзаключенный считает огласку необходимой.

После жалобы одного из освобожденных узников санитарные службы проверяли грибок в ШИЗО. Инспекторы несколько дней обследовали колонию, после чего камеры обработали противогрибковыми средствами и покрасили.

Проблему влаги это окончательно не решило, но сам случай, по словам собеседника, показал: публикации и жалобы заставляют администрацию хотя бы временно реагировать на происходящее за стенами колонии. 

Фотоснимок из открытых источников

В могилевской колонии политзаключенного Ивашина бросили в ШИЗО, считает его семья

Новость от

Родственники журналиста Дениса Ивашина, приговоренного к 13-летнему заключению, уже три недели не получают от него писем из могилевской ИК №15.

Семья политзаключенного и журналиста Дениса Ивашина опасается, что администрация колонии снова отправила его в штрафной изолятор. Основанием для таких суждений стало полное прекращение переписки.

В ИК №15 Ивашина этапировали 18 июня 2026 года после трех лет, проведенных в жодинской тюрьме №8. именно этим днем датировано его первое письмо к матери после перевода. Еще один, с 21 июня, получила жена журналиста Ольга Ивашина. С тех пор никакой корреспонденции от него больше не поступало.

Как сообщила Белорусской ассоциации журналистов Ольга Ивашина, молчание уже продолжается более трех недель и очень напоминает ситуацию, которая уже случалась во время отбывания наказания в Жодино. Тогда, когда журналиста помещали в штрафной изолятор, письма также переставали доходить на несколько недель.

Опасения семьи усиливает и предыдущий опыт пребывания Дениса Ивашина в Могилевской колонии. Именно в ИК №15, куда его первоначально направили после приговора, журналист, по свидетельствам родных, подвергался избиениям, наказаниям штрафным изолятором, преследованию за белорусский язык, а также был лишен телефонных звонков, передач и встреч с родителями. Через несколько месяцев после этого суд, о котором не сообщили даже адвокату, перевел его на более жесткий тюремный режим в Жодино.

Вместе с сообщением об этапировании мать журналиста получила и стандартное письмо администрации ИК №15 с указанием возможных сроков смягчения наказания. По его словам, после 9 января 2029 года Ивашин теоретически может претендовать на замену наказания более мягким, а после 13 февраля 2030 года – на условно-досрочное освобождение. Обязательным условием является признание администрацией того, что узник «твердо встал на путь исправления».

Однако, учитывая предыдущий опыт преследования в этой же колонии, семья журналиста не питает иллюзий относительно того, что администрация ИК №15 будет готова признать выполнение этого условия.

Дело Дениса Ивашина

Денис Ивашин — журналист газеты “Новое время» и редактор-волонтер белорусской версии международного расследовательского сообщества InformNapalm. Он известен расследованиями о влиянии «русского мира» в Беларуси, деятельности бывших украинских силовиков в белорусском ОМОНе и застройке в мемориальном урочище Куропаты.

Сотрудники КГБ задержали журналиста 12 марта 2021 года. Сначала ему предъявили обвинение во вмешательстве в деятельность сотрудников органов внутренних дел, позже добавили обвинение в “измене государству”. По предварительным оценкам, причиной преследования могло стать расследование о бывших украинских силовиках, которые служили в белорусском ОМОНе.

14 сентября 2022 года Гродненский областной суд в закрытом режиме признал Ивашина виновным и приговорил его к 13 годам и одному месяцу лишения свободы в колонии усиленного режима, а также назначил штраф и обязал выплатить компенсацию девяти силовикам.

Фотоснимок из открытых источников

В могилевскую колонию перевели политзаключенного гродненского журналиста Дениса Ивашина

Новость от

Гродненский политзаключенный журналист Денис Ивашин после трех лет тюрьмы снова оказался в могилевской колонии №15. Родные опасаются, что его снова будут пытать.

Новые старые опасения

Политзаключенного журналиста Дениса Ивашина три года содержали в тюрьме №8 в Жодино. В тюрьму он попал через несколько месяцев после пребывания в колонии №15, куда его этапировали после вынесения приговора. О возвращении Ивашина в Могилевскую колонию сообщила его жена Ольга Ивашина.

Ее насторожила одна из фраз, в которой Денис сообщил, что пока не занимается физическими упражнениями и «сохраняет себя в бережном режиме».

Жена журналиста не считает перевод в колонию улучшением условий отбывания наказания. По ее словам, во время первого пребывания в могилевской ИК №15 Денис Ивашин столкнулся с систематическим давлением со стороны администрации. Его избивали, после чего помещали в штрафной изолятор, чтобы другие заключенные не видели следов побоев. Незадолго до перевода в тюрьму журналист почти непрерывно находился в ШИЗО и помещении камерного типа.

Ольга Ивашина утверждает, что давление было связано, в том числе, с использованием белорусского языка. По ее словам, сотрудники колонии уничтожали его письма, лишали телефонных разговоров, передач и свиданий с родителями.

Письмо об условно-досрочном освобождении

Вместе с сообщением об этапировании мать журналиста получила от администрации колонии официальное письмо, в котором также указано, что Денис Ивашин прибыл в ИК №15 18 июня.

В документе сообщается, что после 13 февраля 2030 года он может претендовать на условно-досрочное освобождение, а после 9 января 2029 года – на замену неотбытой части наказания более мягким. Для этого, как отмечается в письме, осужденный должен «твердо встать на путь исправления», не иметь взысканий, добросовестно работать и письменно пообещать правопослушное поведение.

Отдельно администрация предложила родственникам поспособствовать возмещению ущерба, установленного приговором суда.

Ольга Ивашина отмечает, что материальный ущерб был возмещен еще раньше. По ее словам, семья сделала это в надежде, что в случае возможного обмена власти не будут использовать этот аргумент против журналиста.

При этом она называет полученное из колонии письмо стандартным сообщением, которое присылают всем заключенным. По ее мнению, практика показывает, что предусмотренные законом возможности досрочного освобождения или получения передач и свиданий в отношении политзаключенных часто не действуют. «На самом деле все решается администрацией», – отмечает жена журналиста.

Дело Дениса Ивашина

Денис Ивашин — журналист газеты “Новое время” и редактор-волонтер белорусской версии международного расследовательского сообщества InformNapalm. Он известен расследованиями о влиянии «русского мира» в Беларуси, деятельности бывших украинских силовиков в белорусском ОМОНе и застройке в мемориальном урочище Куропаты.

Сотрудники КГБ задержали журналиста 12 марта 2021 года. Сначала ему предъявили обвинение во вмешательстве в деятельность сотрудников органов внутренних дел, позже добавили обвинение в»измене государству». По предварительным оценкам, причиной преследования могло стать расследование о бывших украинских силовиках, которые служили в белорусском ОМОНе.

14 сентября 2022 года Гродненский областной суд в закрытом режиме признал Ивашина виновным и приговорил его к 13 годам и одному месяцу лишения свободы в колонии усиленного режима, а также назначил штраф и обязал выплатить компенсацию девяти силовикам.

Фотоснимок: baj.media

Бывшие политзаключенные рассказали о издевательствах в Могилевской колонии №15

Новость от

Унижения, избиения, безосновательные наказания – все это реалии жизни политических заключенных в могилевской колонии №15, следует из рассказа двух бывших политзаключенных.

Правозащитный центр «Вясна» к Международному дню в поддержку жертв пыток опубликовал воспоминания правозащитника Валентина Стефановича и еще одного бывшего политзаключенного, имя которого не раскрывается из соображений безопасности.

Новые свидетельства появились через несколько месяцев после смерти 36-летнего политзаключенного Андрея Небенного, который в сентябре 2025 года погиб в штрафном изоляторе могилевской колонии.

Давление после этапа

По словам бывших заключенных, особое отношение к политзаключенным начиналось еще в карантине. Валентин Стефанович рассказывает, что новоприбывших заставляли подписывать обязательства о выполнении правил внутреннего распорядка. Отказ мог стать основанием для помещения в штрафной изолятор.

Другой бывший политзаключенный утверждает, что в 2025 году администрация уже требовала от политических писать объяснительные даже за использование жаргонных слов. За отказ, по его словам, угрожали ШИЗО, новым уголовным делом по статье 411 Уголовного кодекса (злостное неповиновение администрации) и физическим насилием.

«Без формального повода сажают в ШИЗО на 15 суток. В частности этим занимается начальник отряда №1 («карантин») В.С.Сычиков. В случае отказа могут сбить. Работник по фамилии кислый здесь проявляет особое усердие. Большинство из тех, кого привезли из СИЗО досиживать небольшие остатки сроков (месяц-полтора), благодаря усилиям тюремщиков, проводят их в ШИЗО. Также угрожают применением ст. 411 УК с продлением срока на год, а также «присвоением» так называемого «низкого статуса». Очевидно, бывший начальник Алексей Лазаренко был в курсе всех процессов», – рассказал Валентин Стефанович.

Нарушения и наказания

Оба бывших узника отмечают, что дисциплинарные взыскания стали основным способом давления. По словам Стефановича, сотрудники настаивали на том, чтобы осужденные писали объяснительные с признанием вины, даже если речь шла о формальных или надуманных нарушениях. Когда он понял, что это не влияет на решения администрации, то перестал их писать.

Бывшие политзаключенные также утверждают, что в колонии практически всем политическим присваивали статус «злостного нарушителя режима». Это лишало возможности рассчитывать на амнистию, условно-досрочное освобождение и существенно ограничивало их права.

Отдельные правила для политических

По свидетельствам бывших заключенных, политзаключенным запрещалось посещать спортивные секции, кружки, изучать иностранные языки, пользоваться большинством возможностей, доступных другим осужденным.

Отдельные проверки проводились и для тех, кто был поставлен на так называемый десятый профилактический учет как «склонный к экстремистской деятельности». Под этот статус, как утверждается, попадали не только осужденные по политическим статьям, но и люди, которых ранее привлекали к административной ответственности за участие в протестах 2020 года.

«Для всех» желтобирковых » на десятом профучете в выходные и нерабочие дни в 10: 00 в локальных участках осуществляется осмотр внешнего вида. Здесь особое усердие проявляет контролер Алексей Куделко. Он ведет себя чрезвычайно нагло и высокомерно, цепляясь буквально ко всему. Для политических книги на иностранных языках вообще запрещены, как и любые секции и кружки», – говорит бывший политзаключенный.

Угрозы и провокации

Валентин Стефанович утверждает, что администрация использовала не только официальные меры воздействия, но и негласные правила тюремной субкультуры.

 

По его словам, отдельных политзаключенных ставили перед выбором: согласиться на уничижительные требования или получить новое уголовное дело за злостное неповиновение администрации.

«Это угрозы перевода в «низкий статус» и в связи с этим организация провокаций. Были случаи, когда политзаключенных загоняли в «низкий статус» под угрозой применения ст. 411. Его поставили перед выбором: «либо иди мой туалеты, либо мы возбудим уголовное дело по ст. 411 УК, тебе накинут срок и будешь дальше сидеть». Некоторые люди ломались и выполняли такие требования.

Лично против меня тоже устраивали такие провокации. Сразу вынесли взыскания о внеочередном дежурстве, после сняли с промки среди рабочего дня, привели в отряд и сказали: «У вас сегодня внеочередное дежурство по уборке санузла». Сказали вымыть пол в помещении с умывальниками, на которой была разлита какая-то белая грязь. Баки для мусора также ей были облиты. Они, видимо, думали, что я из-за незнания начну вытирать, но это работа только «низкого статуса». Я отказался и сказал, что не буду это убирать. Мне угрожали, но я остался на своем.

Таким образом, администрация мест лишения использует неофициальные правила из криминального мира в целях оказания давления, в том числе на политзаключенных», – означает Стефанович.

Ответственность администрации

Бывшие политзаключенные утверждают, что физическое и психологическое давление было системным. По наблюдениям Валентина Стефановича, в 15-ой колонии 99% политзаключенных присваивали статус «злостных нарушителей режима», что влекло за собой дополнительные ограничения.

Он отмечает, что был свидетелем применения насилия к другим заключенным и во время документирования называл фамилии сотрудников, которых считает причастными к этому. По его мнению, все, что происходило в колонии, происходило с ведома ее тогдашнего начальника Алексея Лазаренко. 

Фотоснимок: vk.club/club143482674

Политзаключенного могилевской колонии осудили за «неповиновение”

Новость от

На политзаключенного колонии №15 в Могилеве Кирилла Ашурка, который перенес микроинсульт, оказывается сильное моральное давление со стороны администрации.

26-летний минчанин отбывает 13-летнее наказание в могилевской колонии № 15.там его периодически помещали в штрафной изолятор, после его поместили в помещение камерного типа. 

По информации правозащитников, сейчас политзаключенного осудили по ст. 411 Уголовного кодекса (злостное неповиновение администрации колонии). По новому приговору срок он будет отбывать в колонии строгого режима № 9 в Горках. 

У Кирилла очень тяжелое состояние здоровья. Он имеет ряд серьезных заболеваний, а в конце 2025 года у политзаключенного случился микроинсульт. По информации правозащитного центра «Весна», он не виделся с родными уже три года.

Кирилл Ашурок был осужден Минским областным судом по делу «Отряды гражданской самообороны Беларуси», которое в Беларуси признали террористической организацией. Приговор был озвучен в декабре 2022 года. Ашурка внесли в список “экстремистов” и “террористов”. 

Фотоснимок: БелТА

В могилевской колонии родственникам узников усложнили оплату за свидания

Новость от

Родственники узников могилевской колонии №15 теперь не могут оплатить пользование тюремной гостиницей наличными деньгами.

Ранее родственники осужденных могли оплатить наличными деньгами через кассу бухгалтерии услуги комнаты для длительных свиданий, которые длятся от одних до трех суток, на территории исправительного учреждения. Это был привычный и понятный способ оплаты.

Однако с этой недели такая услуга больше недоступна. Деньги сначала необходимо зачислить на лицевой счет осужденного, откуда и будет списываться нужная сумма из расчета 11 руб 25 коп (0,25 базовой величины) за одни сутки за одного человека. 

При этом, за самого осужденного деньги также взыскиваются. Трое суток свидания осужденного с одним родственником обходятся в сумму 67 руб. 50 коп. Администрация колонии настоятельно рекомендует зачислять как можно большее количество средств на счета учреждения. 

Фотоснимок: БелаПАН

Политзаключенный: колония №15 – это квинтэссенция извращенского лукашистского режима

Новость от

Сегрегация политзаключенных, их дискриминация и пытки — этим, по словам бывшего политзаключенного, характеризуется колония №15 в Могилеве.

Могилевская колония №15 у Вейно давно имеет репутацию одной из самых жестких в Беларуси, особенно для тех, кого власть обозначила «желтыми бирками». Бывший политзаключенный, который согласился говорить анонимно с Правозащитным центром “Весна”, описывает систему, где давление, контроль и унижение стали нормой, а любая инициатива наказуема.

Система страха и контроля

«Я лично описал бы колонию № 15 как квинтэссенцию извращенского лукашистского режима, все то, что на свободе как-то прикрывается, там существует в виде реальности, граничащей с фарсом. Все делается не логично, а через призму какой-то совковой традиции. При этом сотрудники намеренно поддерживают кумовство, интриги, сплетни, доносы и жалобы один на одного”, — говорит бывший политзаключенный.

По его словам, вся структура колонии построена на искусственной нелогичности и страхе. Администрация сознательно поддерживает доносы, конфликты и зависимость заключенных от сотрудников. «За любую инициативу можно быть наказанным», – отмечает он, добавляя, что главной целью персонала есть не решенные проблемы, а формальное существование в системе.

Отдельное место занимает дискриминация политзаключенных. «Желтая бирка» автоматически ограничивает права: их изолируют во время звонков, переносят время связи без предупреждения, а коммуникация с родными становится непредсказуемой. Внутри колонии к ним применяют уничижительные прозвища и открыто демонстрируют предвзятое отношение.

Наказания и изоляция как норма

Дополнительное давление создается через статус» злостного нарушителя», который массово присваивают политическим. Это ведет к регулярным наказаниям, включая изоляцию в ШИЗО или ПКТ. Политзаключенных лишают доступа ко многим возможностям: им нельзя занимать ответственные должности, посещать некоторые объекты, а в магазин они идут последними – даже после заключенных с «низким статусом».

Жестко контролируется и повседневную жизнь. За те же нарушения, за которые другие получают предупреждение, политзаключенным угрожают рапорты. Свидания и передачи могут отменить без объяснений, а письма – задержать или «потерять». В колонии фактически запрещено обсуждать политику, войну и новости. За это можно попасть в ШИЗО.

Давление через условия и медицину

ШИЗО, по словам свидетеля, используется как инструмент случайного наказания. Условия там тяжелые: холод, отсутствие информации и минимальный комфорт. Однако парадоксально, что некоторые заключенные воспринимают изолятор как передышку от постоянного психологического давления.

Администрация использует и другие методы воздействия: лишение связи с родными, перевод в худшие условия, проверки вещей и принуждение к тяжелому труду. По словам собеседника, физическое насилие также применялось, особенно против тех, кто “сопротивлялся».

Отдельной проблемой он называет медицинскую помощь, которую описывает как «способ непреднамеренной пытки»: переполненные помещения, длинные очереди и реакция только в критических случаях. Информационная изоляция также сильно влияет на состояние заключенных, оставляя их без понимания того, что происходит за пределами колонии.

Фотоснимок из открытых источников

Известный журналист-расследователь встречает День рождения в Могилевской колонии

Новость от

Один из лучших в Беларуси журналистов-расследователей, политзаключенный Сергей Сацук 15 апреля встречает свой 58 день рождения в колонии №15 Могилева.

Как сообщил Радио Свободе один из бывших осужденных, который недавно вышел на свободу и ранее находился в том же учреждении, состояние здоровья журналиста заметно ухудшилось.

По его словам, у Сацука серьезные проблемы с сердцем. Медики, якобы, рекомендуют установку кардиостимулятора, без которого существует постоянный риск для жизни. Однако в колонии такую помощь не оказывают. Кроме того, речь идет о заболеваниях поджелудочной железы и проблемах с позвоночником. При этом необходимые лекарства, как утверждает собеседник, передать не позволяют.

Источник, который просил не раскрывать ее имя из соображений безопасности, отмечает, что в таких условиях Сергею Сацуку приходится очень тяжело.

Несмотря на состояние здоровья, он, как и другие осужденные трудоспособного возраста, привлекается к работе. По информации собеседника, Сацук занят в промышленной зоне, где выполняет тяжелую физическую работу, в том числе переносит металл. Легких условий работы там, как отмечается, нет.

Журналиста-расследователя, редактора белорусского портала «Ежедневник» (ej.by) Сергея Сацука в октябре 2022 года осудили на восемь лет заключения и штраф в 500 базовых величин.

Журналиста обвиняли по трем статьям Уголовного кодекса: 430 («получение взятки»), 130 («разжигание розни») и 426 («превышение власти или должностных полномочий»). Правозащитники заявляли о политических мотивах преследования журналиста, признали его политзаключенным и добиваются освобождения.

Фотоснимок: www.bbc.com

Знакомый умершего в Могилевской колонии Дмитрия Шлетгауэра винит в его смерти КГБ

Новость от

Дмитрий Шлетгауэр, умерший в Могилевской колонии №15, был молод и даже не думал о смерти, сообщил его знакомый по брестскому СИЗО. Он считает, что парня убили по приказу КГБ, с которым тот сотрудничал.

По словам мужчины, он познакомился со Шлетгауэром в СИЗО №7 Бреста. На тот момент парню был 21 год, но он выглядел старше. «Это был высокий рослый парень. Но что мне не нравилось – он очень много курил. Но он очень был выносливым, всегда как-то на позитиве. Он не давал себе слабины. Наоборот, он в камере создавал позитив и поддерживал других”, – рассказал Белорусскому Радио Рация бывший сиделец.

Он отмечает, что у Шлетгауэра была сложная и противоречивая жизнь. По его словам, парень увлекался оружием, в том числе холодным, сам выковывал ножи и имел собственную коллекцию. Он также рассказывал о своем опыте, связанном с участием в военных контрактах за рубежом, включая Африку, где проходил подготовку и рассматривал возможность участия в боевых операциях.

По словам бывшего сокамерника, Шлетгауэр имел определенные идеологические взгляды, и они, по его словам, были неофашистскими, что, очевидно, могло вызвать интерес силовых структур. Он также утверждает, что парень хорошо разбирался в теме оружия и взрывчатых веществ и мог из подручных материалов изготавливать опасные смеси.

Семья Шлетгауэра жила в Каменце. Сам он имел российское гражданство и, по словам собеседника, пытался наладить контакт с российским консульством в Бресте. После встречи с консулом ему не рекомендовали добиваться депортации в Россию из-за возможных проблем.

Мужчина также утверждает, что Шлетгауэр находился в поле внимания КГБ. По его версии, после приезда в Беларусь тот якобы вступил в контакт со спецслужбами и мог выполнять определенные задания. Однако, якобы, одно из таких заданий, связанное с ликвидацией человека, он не выполнил.

Во время пребывания в СИЗО Шлетгауэр, как рассказывает очевидец, даже встретился с человеком, которого, по его словам, должен был ликвидировать. «Когда он об этом рассказывал, у меня, взрослого человека, волосы дыбом становились”, – отмечает мужчина.

По его словам, в заключении к Шлетгауэру со стороны сотрудников якобы не применялось физического насилия, и даже, как он говорит, к нему относились “с определенным уважением”.

Шлетгауэр был женат на гражданке Беларуси, и уже после его задержания у них родился ребенок. Однако во время суда брак был расторгнут в связи с лишением его вида на жительство. Родные после приговора продали дом в Каменце и выехали в Россию.

Бывший знакомый парня подчеркивает, что Шлетгауэр писал много писем. Его письма могли занимать десятки страниц, что, по его мнению, свидетельствует о сильных чувствах к семье.

Вместе с тем, мужчина категорически отрицает версию самоубийства. «Он даже не думал о смерти. В 21 год – какая смерть? Он был полон энергии и был уверен, что скоро выйдет”, – говорит он. «И то, что с ним произошло, насколько я узнал, он не покончил с собой. Его убили и убили по заказу КГБ», – подчеркивает бывший сиделец.

Он полагает, что парень мог владеть информацией, которая представляла опасность, и поэтому мог быть устранен.

По информации, распространенной ранее ресурсом dissidentby, в колонии на Дмитрия Шлетгауэра оказывалось систематическое психологическое и физическое давление, его регулярно помещали в ШИЗО, несмотря на наличие хронического заболевания. занимались этим оперативные работники исправительной колонии Юрий Орлов и Илья Кисляков под руководством начальника колонии Алексея Лазаренко.

Причиной жестокого обращения, по сведениям источников ресурса dissidentby, было то, что Дмитрий Шлетграуэр отказывался сотрудничать с администрацией колонии, “не сдавал” других и открыто выражал несогласие с действиями администрации. «Он держался, но они делали все, чтобы сломать», – сообщали свидетели.

1 ноября 2024 года Правозащитный центр “Весна” сообщил, что в колонии в Могилеве умер 22-летний гражданин России, уроженец Алтая Дмитрий Шлетгауэр. В свидетельстве о смерти написали «механическая асфиксия». Ранее Брестский областной суд признал Шлетгауэра виновным по статьям о шпионаже и содействии экстремистской деятельности, приговорив к 12 годам. Суть обвинений неизвестна до сих пор – процесс проходил в закрытом режиме.

Фотоснимок: spring96.org

В могилевской колонии №15 запретили средства косметики

Новость от

В колонии №15 Могилева теперь заключенным нельзя передавать никакие косметические средства, кроме кремов до и после бритья.

В исправительной колонии №15 в Могилеве существенно усилились правила приема передач для заключенных. Ограничения, введенные с начала года, оказались гораздо более жесткими, чем предполагалось ранее.

Еще в январе сообщалось, что на территории колонии открылся собственный магазин тюремной одежды. После этого сотрудники перестали принимать элементы гардероба, купленные на свободе, даже если они входят в перечень разрешенных Департаментом исполнения наказаний. Одновременно были введены ограничения на парфюмированные кремы и косметику на основе натуральных твердых масел.

Однако, как выяснилось, фактические меры оказались еще более жесткими. Администрация колонии запретила передачу практически всех видов кремов, включая лицо и руки. Исключение оставили только для кремов до и после бритья.

В январе и феврале эти правила соблюдались неоднородно. В отдельных случаях, в зависимости от смены контролеров, некоторые средства все же принимались. Однако с 1 апреля запрет стал полным: теперь любые косметические средства, найденные в передачах, подлежат изъятию и утилизации.

Подобные ограничения фиксируются и в других учреждениях. Так, в бобруйской колонии №2 с середины марта запретили передачу средств ухода за кожей в банках и флаконах, разрешены только пластиковые тубы. Это может свидетельствовать о координированном введении более жестких правил в исправительных учреждениях, в частности, на территории Могилевской области.

Фотоснимок: БелаПАН