35 лет распоряжения имуществом: что известно о «Могилевоблимуществе» и чего общество так и не знает.
Есть цифры, но нет баланса эффективности
Комитет «Могилевоблимущество» отметил 35-летие. Формально это структура, которая занимается государственным имуществом Могилевской области: учетом, арендой, продажей, приватизацией, распоряжением акциями, контролем использования объектов.
Иными словами, речь идет не о второстепенном ведомстве, а об органе, через который проходят здания, помещения, имущественные комплексы, акции предприятий и другие активы, принадлежащие государству или области.
Но юбилей такой структуры вызывает не только желание вручить чиновникам цветы. Он ставит простой вопрос: что именно общество получило за 35 лет ее существования?
К 25-летию фонда его тогдашний руководитель Олег Мякинький (на фото – слева) приводил внушительный набор показателей. По его словам, за 25 лет в Могилевской области было реформировано 522 унитарных предприятия госсобственности, в том числе 198 республиканской и 324 коммунальной собственности.
В области действовали 302 акционерных общества, созданных в процессе преобразования госсобственности.
За 2011–2015 годы было продано 8,8 млн акций 14 ОАО, в бюджеты поступило более 38 млрд рублей, а в развитие акционерных обществ привлечено около 10 миллиардов рублей инвестиций. Также сообщалось, что за 2011-2015 годы акционерные общества перечислили в бюджеты 712 миллиардов рублей дивидендов. В том же интервью назывались и другие результаты:
- с 2010 по 2016 год в хозяйственный оборот было вовлечено, снесено или законсервировано 2533 неиспользуемых объекта;
- в 2010-2015 годах на аукционах реализовано 748 объектов на сумму 44,8 млрд рублей;
- с 2007 по 2015 год заключено 316 договоров купли-продажи объектов с начальной ценой в одну базовую величину;
- новые собственники, по словам Мякинького, вложили в такие объекты более 100 млрд рублей инвестиций и создали более тысячи рабочих мест;
- в аренду было сдано более 200 тысяч квадратных метров, а от арендной платы за год в местные бюджеты поступило около 18 миллиардов рублей.
То есть цифры есть. Но проблема в другом: эти цифры подаются как ведомственный отчет о проделанной работе, а не как полноценная оценка эффективности самой структуры.
Из них невозможно понять главное: сколько стоило содержание “Могилевоблимущества” за эти годы. Каков был фонд оплаты труда? Сколько бюджет тратил на аппарат, помещения, транспорт, командировки, обслуживание, районные подразделения и сопутствующие расходы? Как соотносятся эти расходы с доходами от продажи имущества, аренды, дивидендов и взысканий? Какова чистая отдача для бюджета и экономики области?
Без этого любые юбилейные цифры остаются неполными:
- Можно сообщить, что проданы сотни объектов, но не объяснить, были ли они проданы выгодно.
- Можно сказать, что создана тысяча рабочих мест, но не показать, сколько рабочих мест было потеряно при реформировании предприятий.
- Можно говорить о дивидендах, но не объяснять, какие предприятия их обеспечили и сколько других организаций оставались убыточными.
- Можно отчитываться о сокращении числа неиспользуемых объектов, но не раскрывать, сколько объектов фактически начали работать, а сколько были просто снесены или законсервированы.
Активность не равна общественной пользе
Именно поэтому ключевой вопрос остается открытым: доказана ли общественная польза комитета как отдельной структуры?
Официальные материалы показывают активность: аукционы, аренда, приватизация, проверки, семинары, сокращение перечней неиспользуемого имущества.
Например, облисполком сообщал о сокращении перечня неиспользуемого госимущества в Могилевской области за четыре года. Но активность – это еще не доказанная эффективность. Эффективность требует баланса: затраты, результаты, потери, альтернативы и персональная ответственность.
Пока же публичная картина остается неполной. Орган существует десятилетиями, распоряжается значимым имуществом, проводит аукционы и проверки, приводит отдельные показатели, но не предоставляет обществу полной картины собственной эффективности.
Руководители без открытых биографий
Не менее показателен вопрос публичности руководства.
Олег Мякинький, согласно публикации к 25-летию фонда, руководит структурой с мая 2011 года. До него фонд возглавляли Владимир Крез, Николай Коротин и Ирина Кучинская. Но в официальных открытых источниках нет полноценных биографий руководителей этой структуры. Нет сведений об их образовании, профессиональном пути, предыдущих должностях, основаниях назначения, управленческом опыте и личных результатах до прихода на такие посты.
Впрочем, кое-что об одном из руководителей известно. Николай Коротин (на фото – справа) – пример того, почему закрытость биографий чиновников, распоряжающихся имуществом, опасна сама по себе. Он возглавлял «Могилевоблимущество» в 2000-2007 годах, затем руководил Быховским райисполкомом, а позже его фамилия всплывала в историях вокруг привлекательных объектов Быховского района. И не одна: рядом с ним фигурирует Сергей Чуканов – его родственник, кум и бывший заместитель председателя Быховского райисполкома по экономике.
Мы уже писали, что Чигиринское водохранилище всегда было лакомым куском для чиновников, а вокруг туристических объектов там годами ходят слухи, которые компетентные органы упорно не хотят проверять. В этой истории Коротин и Чуканов выглядят не случайными фамилиями, а частью одной чиновничьей траектории: власть, доступ к информации, влияние на решения и затем вопросы о том, кто оказался рядом с привлекательными активами. И это напрямую относится к «Могилевоблимуществу»: структура десятилетиями распоряжается государственным имуществом, но общество не видит ни открытых биографий ее руководителей, ни полноценной картины их последующей карьеры, связей и имущественных интересов. Как это было с Николаем Коротиным, Сергеем Чуканововы и обектами, приватизированных этой парочкой в Быхове.
Общество вправе знать, кто принимает решения об имуществе, которое принадлежит не чиновникам, а государству и гражданам. Руководитель такого органа – не частное лицо в непубличной компании. Это чиновник, от решений которого зависит судьба зданий, предприятий, земельных участков, акций и бюджетных поступлений. Отсутствие официальной биографии делает невозможной общественную оценку его профессиональной пригодности, карьерного пути и ответственности за результаты.
Главный вывод остается неприятным: 35 лет существования очередной “тайной канцелярии” заставляет вспомнить высказывание пропагандиста Игоря Тура, который недавно заявил, что Беларусь «заступает на этап борьбы со скрытым или даже теневым тунеядством», и отнес к ним не только безработных, а людей, которые формально ходят на работу и получают зарплату, но, по его оценке, «делают очень мало». Если применять эту логику не к рядовым гражданам, а к государственным структурам, то вопрос к «Могилевоблимуществу» становится еще острее. А тут еще и Николай Коротин с его знаниями, полученными в “Могилевоблимуществе” и успешно использованными на Быховщине…
