Могилевчанка Екатерина В. уехала работать в Польшу после того, как коронавирус уничтожил ее бизнес. Своего полного имени, польского города и места работы она не называет – иногда приезжает домой и не хочет проблем с властями. Это ее история.
Когда рухнуло то, что строила годами
Екатерина не из тех, кто срывается с места легко. Могилев – ее город. Здесь выросла, здесь вышла замуж, здесь растила сына, здесь строила дело. Небольшой бизнес – не крупная корпорация, но свое, то, что нравилось и кормило, давало ощущение смысла. Она вкладывала в него силы, время, нервы. Потом пришел ковид.
Я не сразу поняла, что это конец. Сначала казалось: временные трудности, переживем, выкарабкаемся. Но когда стало ясно, что это конец – я несколько недель просто не знала, что делать дальше.
Развод к тому времени был уже позади. Сын – взрослый, со своей жизнью. Якорей, которые удерживали бы любой ценой, почти не было. И тогда, на пересечении потери и растерянности, она начала думать об отъезде всерьез.
Польша. Без иллюзий
Выбор пал на Польшу – не случайно. Язык похож, граница недалеко, знакомые уже уехали, рассказывали, что да как. Екатерина собралась и поехала. С самого начала – без розовых очков. Первое, что она усвоила быстро: здесь не ждут.
Польша – это работа. Много работы. Кто едет сюда за легкими деньгами – разворачивайтесь прямо на границе. Здесь таких не любят и таким не рады. Бездельникам делать нечего. Пусть лучше остаются дома – там хоть что-то да получат. Здесь не получат ничего.
Сама она устроилась в магазин. Работа не из легких – смены, усталость к вечеру. Параллельно начала восстанавливать то, с чем не получилось в Могилеве: тот самый бизнес, который коронавирус прибил на взлете. В новых условиях, в новой стране – но с прежним упорством.
Я работаю много. Наверное, больше, чем работала дома. Но разница в том, что здесь это имеет смысл. Получаю в три раза больше, чем получала бы за ту же работу в Могилеве. Три раза – это не преувеличение.
Что значит «в три раза больше» на практике
Екатерина не хвастается цифрами – она объясняет логику. Дело не только в сумме на руки. Дело в том, что деньги работают иначе. Можно планировать. Можно откладывать. Можно позволить себе то, что дома было бы роскошью, а здесь – просто нормой.
Я не богатею. Но я живу нормально. Без постоянного ощущения, что денег не хватает и не хватит. Это другое качество жизни – даже при той же физической нагрузке.
Сын остался в Могилеве. Они общаются. Она приезжает – когда есть возможность и когда позволяет внутреннее ощущение безопасности. Именно поэтому она и не называет своего имени полностью, не говорит, в каком городе живет, где работает.
Я не делала ничего плохого. Но сейчас в Беларуси этого мало. Лучше лишний раз не рисковать.
Двадцатый год. Ребенок, которому солгали
О политике Екатерина говорит осторожно – и все же говорит – тщательно подбирая слова. В протестах 2020 года она не участвовала. Но видела их в Могилеве своими глазами.
Я была там. Я смотрела. И я хочу, чтобы люди, которые не были, поняли одну вещь: у протестующих не было ни арматуры, ни бомб, ни агрессии. Ничего этого не было. Все это было у силовиков. Только у них.
Представьте ребенка. Ему соврали родители. Он это понял. Что он делает? Он не бросается с кулаками. Он обижается. Он может заплакать. Ему больно и непонятно, как так можно поступать.
Вот именно так вели себя люди в Могилеве в двадцатом году. Они вышли не с ненавистью – с болью и недоумением. И вот вопрос: разве родители, которые солгали ребенку, после этого стегают его ремнем?
Мне очень жаль моих земляков
Екатерина скучает по Могилеву. Это чувствуется даже через расстояние и осторожность в словах. Город, где прошла большая часть жизни, где остался сын, где все знакомо до последней улицы – он навсегда.
Я могу приехать. У меня пока есть такая возможность – и я ею пользуюсь. Но многие мои земляки – не могут. Люди, которые выросли в Могилеве, любят этот город, но не могут в него вернуться. Вот это мне очень жаль. Это неправильно – когда человек не может приехать в город своего детства.
Уезжать насовсем Катя не планировала. Жизнь сложилась иначе. Теперь она живет на два мира – польский, где работа и перспектива, и могилевский, где корни и сын.
Я не знаю, как будет дальше. Никто не знает. Но я точно знаю одно: если ты готов работать – здесь есть смысл. Если не готов – езжай обратно. Польша не для тех, кто ищет легкого хлеба.
Фото иллюстративного характера из открытых источников.
