Рубрика: Могилевчане в эмиграции

Истории могилевчан, живущих за рубежом. Как устроились, чем занимаются и планируют ли вернуться на родину.

Айзек Азимов: могилевчанин, придумавший будущее

Новость от

Он родился в белорусской деревне и не знал ни слова по-английски – а стал одним из самых читаемых писателей двадцатого века. 

Айзек Азимов написал более 500 книг, придумал законы робототехники и создал вселенную, которую до сих пор экранизируют в Голливуде.

Из деревни Петровичи – в американскую классику

Будущий классик появился на свет около 1920 года в деревне Петровичи, Могилевской губернии. При рождении его назвали Исаак Озимов – фамилия происходит от слова «озимые», зимних злаков, которыми торговал прадед. 

В 1923 году семья эмигрировала в США. Отец купил в Бруклине небольшой магазинчик, и маленький Исаак рос среди газет, журналов и книг – именно там он впервые увидел фантастические журналы, которые изменили его жизнь.

Азимов оказался вундеркиндом: научился читать в пять лет, в 15 опубликовал первый рассказ в школьной газете, а в 18 отправил письмо в редакцию журнала Astounding Science Fiction. Легендарный редактор Джон Кэмпбелл принял его и лично беседовал с юным автором больше часа. Так началась карьера, которой суждено было изменить всю научную фантастику.

Параллельно с литературой Азимов получил степень доктора биохимии в Колумбийском университете и стал профессором Бостонского университета. Редкое сочетание – ученый и беллетрист – определило главную черту его прозы: научная точность, поданная как увлекательная история.

Пятьсот книг и три закона

Главные достижения Азимова трудно уместить в один абзац. Среди писателей XX века мало кто мог сравниться с ним по широте охвата: он писал фантастику, детективы, научно-популярные книги, исторические эссе, путеводители по Библии и Шекспиру. В системе Дьюи, по которой устроены библиотеки мира, у него есть книги в каждом разделе, кроме философии.

Ключевые произведения писателя:

  • Серия «Основание» (Foundation) – семь романов о крушении галактической империи и попытке сократить наступающие темные века с 30 000 до 1000 лет. В 2021 году Apple TV+ выпустил масштабный сериал по этой саге.
  • Серия о роботах – цикл романов и рассказов, где впервые появились знаменитые «Три закона робототехники», ставшие каноном жанра и до сих пор цитируемые в реальных дискуссиях об этике искусственного интеллекта.
  • «Я, робот» (I, Robot, 1950) – сборник рассказов, ставший основой голливудского фильма 2004 года с Уиллом Смитом в главной роли.
  • «Конец Вечности» и «Сами боги» – романы, неоднократно признанные лучшими отдельными произведениями автора; второй получил одновременно и «Хьюго», и «Небьюлу».

Три закона робототехники, сформулированные Азимовым в 1942 году, стали самым цитируемым фрагментом во всей фантастической литературе. Эти законы обсуждают сегодня в университетских курсах по искусственному интеллекту, юридических конференциях и залах заседаний технологических корпораций. Писатель из могилевской деревни, не думавший ни о чем, кроме хороших историй, оказался провидцем, чьи идеи опередили реальность на полвека.

До Азимова слова “робототехника” не существовало

Азимов умер в 1992 году. Уже после его смерти выяснилось, что причиной стал СПИД – вирус был получен при переливании крови во время операции на сердце. Семья хранила эту тайну десять лет. Но репутацию писателя не поколебало ничто.

Несколько фактов о масштабе его влияния на культуру:

  • В честь Азимова назван астероид 5020 Asimov, открытый в 1981 году.
  • Журнал Isaac Asimov’s Science Fiction Magazine, основанный при его участии в 1977 году, выходит до сих пор и остается одним из главных изданий жанра.
  • Азимов был вице-президентом Международного общества «Менса» и президентом Американской гуманистической ассоциации.
  • В Бруклине, где прошло его детство, в его честь названа начальная школа.
  • Слово «robotics» – робототехника – впервые появилось именно в его рассказе «Лжец!» в 1941 году. До Азимова такого слова не существовало.

Однако величие писателя не только в умении создавать миры, но и в нравственности.

Память хранят две страны

Деревня Петровичи, где родился Азимов, входила в Климовичский уезд Могилевской губернии. Когда семья уезжала в Америку в 1923 году, никакого другого административного деления не существовало: была Могилевщина, и этим всё сказано. Нынешняя граница между Россией и Беларусью прошла по этим местам позже – Шумячский район Смоленской области, куда Петровичи вошли в 1929 году, был нарезан уже после отъезда Азимовых. 

Так малая родина великого фантаста оказалась на российской стороне, а исторический центр его уезда – Климовичи, на беларусской. 

Память об Азимове хранят на обоих берегах этого административного разлома: в Шумячах с 2012 года ежегодно проводятся Азимовские чтения, неизменной частью которых стали поездки в Климовичи и встречи с местной творческой интеллигенцией. климовичская районная газета «Родная нива» регулярно освещает эти события. Так два района по разные стороны границы вместе хранят память о человеке, которого в равной мере можно считать своим.

Когда читаешь Азимова сегодня, поражает не только точность его технических предвидений, но и нравственная серьезность прозы. За каждым роботом, каждой галактической империей стоит один и тот же вопрос: что значит быть человеком и как нам не уничтожить друг друга, обретя огромную силу. 

Этот вопрос, заданный мальчиком из Петровичей, сегодня актуален как никогда – ведь над беларусской Родиной Азимова летают чужие дроны. Силу мы обрели, но пока, увы, используем ее для взаимного уничтожения.

Фото из открытых источников.

Спикер парламента, лауреат премии и бунтарь. Как Бобруйск отдал своих людей миру

Новость от

Бобруйск – второй по величине город Могилевской области – известен в мировой культуре прежде всего благодаря Ильфу и Петрову. 

В «Золотом теленке» Бобруйск назван «прекрасным, высококультурным местом». Это не только шутка. Из Бобруйска вышли спикер израильского парламента, лауреат государственной премии и один из самых дерзких писателей-эмигрантов советской эпохи.

Бобруйск – это не только резина и Ильф с Петровым

Бобруйск всегда был городом со своим лицом, со своим характером. Второй по величине в Могилевской области, он исторически был густо населен евреями, которые составляли большую часть торгового и ремесленного класса. В конце XIX – начале XX века это был живой, шумный, культурный город, откуда люди уезжали в разные концы мира – и оставляли там свой след.

Пока советская пропаганда десятилетиями вписывала в биографию Бобруйска шинный завод и военную крепость, мировая история фиксировала совсем другое: из этого города вышли люди, которые стали частью истории Израиля, мировой литературы и кинематографа.

Могилевская область в целом имеет богатую традицию людей, чей масштаб проявился за пределами родины. Но Бобруйск – особый случай. Три совершенно разные судьбы, три разные эпохи, один город.

Кадиш Луз: от болот Галилеи до кресла спикера парламента

Кадиш Луз (на фото в центре), при рождении Лозинский, появился на свет 10 января 1895 года в Бобруйске – тогда это была Минская губерния Российской империи. Начальное образование он получил в хедере и бобруйской гимназии. Дальше – Петербургский университет, социальные науки, Первая мировая война, офицерское звание после Февральской революции.

Кадиш Луз — спикер Кнессета Израиля, уроженец Бобруйска

В 1917 году Луз стал одним из создателей Всероссийского союза евреев-воинов и примкнул к движению «Ге-Халуц» – подготовке молодых евреев к переезду в Палестину. В 1920 году уехал в Эрец-Исраэль. Первые годы – тяжелая работа,  осушение болот и прокладка дорог.  А вот ключевые вехи его политической карьеры:

  • депутат Кнессета от Израильской партии труда с 1951 года;
  • министр сельского хозяйства в 1955-1959 годах;
  • спикер Кнессета в 1959-1969 годах – второй по продолжительности срок в истории парламента;
  • исполняющий обязанности президента Израиля с 23 апреля по 21 мая 1963 года;
  • почетный доктор философии Еврейского университета в Иерусалиме;
  • Его именем названы улицы в Иерусалиме, Хайфе, Петах-Тикве и других городах.

Уроженец Могилевской области умер в 1972 году в своем кибуце Дгания-Бет – там, куда приехал полвека назад осушать болота.

Давид Шимони: поэт, который пел на иврите о бобруйском детстве

Давид Шимони (на фото в центре), урожденный Шимонович, родился в 1886 году в Бобруйске в интеллигентной еврейской семье, где любили новую ивритскую и русскую литературу. 

Давид Шимони — поэт, лауреат Государственной премии Израиля, родился в Бобруйске

Детство прошло в типичных декорациях провинциального города Могилевской области – хедер, домашние учителя, разговоры о земле обетованной.

В 1920 году через Польшу Шимони окончательно перебрался в Эрец-Исраэль. В Тель-Авиве преподавал Библию и литературу в гимназии и писал стихи на иврите. Стал одним из значительных поэтов страны.

Вот несколько фактов о его жизненном пути:

  1. Лауреат Государственной премии Израиля по литературе 1954 года – высшей национальной награды в этой области.
  2. Переводчик Лермонтова на иврит – многократно и на протяжении всей жизни.
  3. Собственные стихи Давид Шимони в переводе на русский вышли в версии Самуила Маршака.

Таким был поэт из Бобруйска – города который принято считать местом провинциальным и не особенно литературным.

Эфраим Севела: сын полка, бунтарь и летописец Инвалидной улицы

Эфраим Севела, в советские годы известный как Ефим Драбкин, родился 8 марта 1928 года в Бобруйске в семье кадрового офицера. Бобруйск того времени – это запах сосны и укропа, Инвалидная улица с колоритными обитателями, небольшие дома в садах. Севела запомнил этот город таким навсегда.

Эфраим Севела — писатель и сценарист, уроженец Бобруйска

Вначале Великой Отечественной войны двенадцатилетний Ефим был сброшен взрывной волной с платформы поезда во время бомбежки. Два года бродяжничал. В 1943 году стал «сыном полка» и дошел с армией до Германии. Получил медаль «За отвагу».

После войны окончил Белорусский государственный университет, работал сценаристом, ставил комедии и военные картины. 

Резкий поворот случился с Ефимом в начале 1970-х: он примкнул к группе еврейских активистов, пытавшихся потребовать права на эмиграцию в Израиль. Советская власть с такими не церемонилась – его выслали из страны.

Главные факты эмигрантской биографии Эфраима Севела:

  • по дороге в Израиль написал в Париже за две недели «Легенды Инвалидной улицы» – книгу о бобруйском детстве, сразу создавшую ему имя;
  • участвовал в войне Судного дня в Израиле;
  • жил в США, Лондоне, Западном Берлине, Париже – нигде не задерживался надолго;
  • написал более двадцати книг: «Остановите самолет – я слезу», «Моня Цацкес – знаменосец», «Мама», «Попугай, говорящий на идиш» и другие;
  • собрание сочинений уроженца Бобруйска вышло в шести томах, книги переведены на английский, французский и немецкий;
  • в 1990 году Севела вернулся в СССР, снял несколько фильмов по собственным сценариям;

Умер Эфраим Севела в Москве в августе 2010 года. В 2016 году в Бобруйске ему открыли памятник.

Бобруйск – это больше, чем вкусный зефир

Три человека, три судьбы, три разные дороги из одного города в Могилевской области. Кадиш Луз стал спикером израильского парламента и временным главой государства. Давид Шимони получил высшую литературную премию Израиля. Эфраим Севела написал книги, которые читали на нескольких языках, и стал голосом целого поколения эмигрантов.

Они уезжали в разное время и по разным причинам. Луз – в поисках новой родины. Шимони – за языком и землей обетованной. Севела – под конвоем советской власти. Но все трое увезли с собой Бобруйск – и оставили его в мировой истории.

Могилевская область – не самый прогрессивный регион Беларуси. Чего только стоит печально известный выходец из Шклова. Но то, что из Бобруйска вышли временный президент Израиля, лауреат государственной премии и писатель с шеститомным собранием сочинений – это факт, который стоит знать.

У кого-то может сложится впечатление, что лишь евреи прославляли Могилевскую область. Это не так. Просто они уезжали чаще других. Мощная волна эмиграции 2020 года еще не сказала своего слова. “Философские пароходы”, отправленные Лукашенко, еще не достигли своей гавани. Очень скоро мы начнем писать о новых могилевчанах, переделывающих мир и оставляющих свой след в истории.

Бездельникам в Польше делать нечего. Пусть остаются дома

Новость от

Могилевчанка Екатерина В. уехала работать в Польшу после того, как коронавирус уничтожил ее бизнес. Своего полного имени, польского города и места работы она не называет – иногда приезжает домой и не хочет проблем с властями. Это ее история.

Когда рухнуло то, что строила годами

Екатерина не из тех, кто срывается с места легко. Могилев – ее город. Здесь выросла, здесь вышла замуж, здесь растила сына, здесь строила дело. Небольшой бизнес – не крупная корпорация, но свое, то, что нравилось и кормило, давало ощущение смысла. Она вкладывала в него силы, время, нервы. Потом пришел ковид.

Я не сразу поняла, что это конец. Сначала казалось: временные трудности, переживем, выкарабкаемся. Но когда стало ясно, что это конец – я несколько недель просто не знала, что делать дальше.

Развод к тому времени был уже позади. Сын – взрослый, со своей жизнью. Якорей, которые удерживали бы любой ценой, почти не было. И тогда, на пересечении потери и растерянности, она начала думать об отъезде всерьез.

Польша. Без иллюзий

Выбор пал на Польшу – не случайно. Язык похож, граница недалеко, знакомые уже уехали, рассказывали, что да как. Екатерина собралась и поехала. С самого начала – без розовых очков. Первое, что она усвоила быстро: здесь не ждут.

Польша – это работа. Много работы. Кто едет сюда за легкими деньгами – разворачивайтесь прямо на границе. Здесь таких не любят и таким не рады. Бездельникам делать нечего. Пусть лучше остаются дома – там хоть что-то да получат. Здесь не получат ничего.

Сама она устроилась в магазин. Работа не из легких – смены, усталость к вечеру. Параллельно начала восстанавливать то, с чем не получилось в Могилеве: тот самый бизнес, который коронавирус прибил на взлете. В новых условиях, в новой стране – но с прежним упорством.

Я работаю много. Наверное, больше, чем работала дома. Но разница в том, что здесь это имеет смысл. Получаю в три раза больше, чем получала бы за ту же работу в Могилеве. Три раза – это не преувеличение.

Что значит «в три раза больше» на практике

Екатерина не хвастается цифрами – она объясняет логику. Дело не только в сумме на руки. Дело в том, что деньги работают иначе. Можно планировать. Можно откладывать. Можно позволить себе то, что дома было бы роскошью, а здесь – просто нормой.

Я не богатею. Но я живу нормально. Без постоянного ощущения, что денег не хватает и не хватит. Это другое качество жизни – даже при той же физической нагрузке.

Сын остался в Могилеве. Они общаются. Она приезжает – когда есть возможность и когда позволяет внутреннее ощущение безопасности. Именно поэтому она и не называет своего имени полностью, не говорит, в каком городе живет, где работает.

Я не делала ничего плохого. Но сейчас в Беларуси этого мало. Лучше лишний раз не рисковать.

Двадцатый год. Ребенок, которому солгали

О политике Екатерина говорит осторожно – и все же говорит – тщательно подбирая слова. В протестах 2020 года она не участвовала. Но видела их в Могилеве своими глазами.

Я была там. Я смотрела. И я хочу, чтобы люди, которые не были, поняли одну вещь: у протестующих не было ни арматуры, ни бомб, ни агрессии. Ничего этого не было. Все это было у силовиков. Только у них.

Представьте ребенка. Ему соврали родители. Он это понял. Что он делает? Он не бросается с кулаками. Он обижается. Он может заплакать. Ему больно и непонятно, как так можно поступать. 

Вот именно так вели себя люди в Могилеве в двадцатом году. Они вышли не с ненавистью – с болью и недоумением. И вот вопрос: разве родители, которые солгали ребенку, после этого стегают его ремнем?

Мне очень жаль моих земляков

Екатерина скучает по Могилеву. Это чувствуется даже через расстояние и осторожность в словах. Город, где прошла большая часть жизни, где остался сын, где все знакомо до последней улицы – он навсегда.

Я могу приехать. У меня пока есть такая возможность – и я ею пользуюсь. Но многие мои земляки – не могут. Люди, которые выросли в Могилеве, любят этот город, но не могут в него вернуться. Вот это мне очень жаль. Это неправильно – когда человек не может приехать в город своего детства.

Уезжать насовсем Катя не планировала. Жизнь сложилась иначе. Теперь она живет на два мира – польский, где работа и перспектива, и могилевский, где корни и сын.

Я не знаю, как будет дальше. Никто не знает. Но я точно знаю одно: если ты готов работать – здесь есть смысл. Если не готов – езжай обратно. Польша не для тех, кто ищет легкого хлеба.

Фото иллюстративного характера из открытых источников.

Год в Белостоке. Впечатления могилевчанина

Новость от

Иван Д. (фамилия и имя изменены) – уроженец одного из райцентров Могилевщины. Однако считает себя могилевчанином, поскольку долгое время жили и учился в Могилеве. Он поделился своими впечатлениями о Белостоке с нашей редакцией.

Прожив год в Белостоке, я перестал смотреть на город глазами гостя. Удивление сменилось привычкой, привычка – пониманием. Рассказываю не о том, что лучше или хуже. Пишу о том, что это – почти то же самое, но, при этом – совсем другое.

Чисто – и непонятно кто убирает

Одна из первых загадок Белостока, которую я долго не мог разгадать: город чистый, но дворников почти не видно. В Могилеве – да и в районном центре, где я вырос – дворник был частью пейзажа. Метла, оранжевый жилет, утренний скрежет по асфальту или визг триммера. Здесь этого нет. Я специально стал обращать внимание: ни метлы, ни тележки, ни человека с совком. Но окурков на тротуаре тоже нет.

Объяснение простое, хотя до него доходишь не сразу. Во-первых, люди меньше мусорят. Не потому что они особенные – просто штраф за брошенный окурок реальный, а не номинальный. Плюс раздельный сбор, контейнеры для батареек в школах и аптеках, пункты приема старой техники. Система работает – и работает без армии людей с метлами. Дворники есть, но глаза они не мозолят.

Дороги: ямочный ремонт, но аккуратный

Дороги в Белостоке – не идеальные. Это честно. Ямочный ремонт здесь тоже делают, и я это видел своими глазами. Но разница с тем, к чему я привык, в исполнении. Заплатка ложится ровно, вровень с покрытием, без бугров и краев, которые через неделю превращаются в новую яму. Ее не видно через месяц – она просто становится частью дороги. У нас умеют делать ямочный ремонт, чтобы отчитаться. Здесь – чтобы не переделывать.

Про безопасность – не ощущение, а цифры

Я ходил по ночному Белостоку с первых дней – поначалу по незнанию, потом уже осознанно. И ничего. Тихо. Это не Могилев, где тоже, в целом, спокойно – но это что-то другое по уровню спокойствия.

Оказалось, это не просто ощущение. По данным доклада Европейской комиссии о качестве жизни в европейских городах, Белосток занял 4-е место в Европе и 1-е место в Польше по уровню безопасности: 86 процентов жителей считают город безопасным для прогулок в ночное время. Выше – только Копенгаген, Овьедо и Любляна, и то с минимальным отрывом в один процент.

Для меня это не просто строчка в рейтинге. Это объяснение тому, что я чувствую каждый день.

Зелень, утки и осень

Белосток удивил меня поздней осенью – город не стал серым. Туи, можжевельник, плющ на стенах. Небольшая речка Бяла с ухоженными берегами и велодорожками вдоль воды. Утки и голуби в центре города ведут себя совсем как их могилевские собратья у Дубровенки – вальяжно и без страха.

Листву в парках не убирают полностью: оставляют перегнивать, как удобрение. Поначалу это казалось неаккуратным. Теперь понимаю – это осознанно.

Мэр, которого выбирают снова и снова

Есть еще одна деталь, которая, мне кажется, многое объясняет про Белосток. Мэром города с 2006 года является Тадеуш Трусколаский – экономист, профессор университета. 

В апреле 2024 года он был избран на пятый срок подряд – причем уже в первом туре, набрав более 53 процента голосов. Почти двадцать лет один человек руководит городом – и люди каждый раз голосуют за него снова.

В Беларуси я привык к тому, что власть – это данность, а не выбор. Здесь это работает иначе. 

Мэр Белостока держится не потому что так положено, а потому что жители довольны: безопасно, чисто, дороги в порядке. Не идеально, зато честно. И это, пожалуй, лучшее объяснение всему, о чем я сказал выше.

Год – это мало, чтобы понять город до конца. Но достаточно, чтобы перестать его сравнивать и начать в нем просто жить.

Фото: mogilev.media.

Могилевчанин, написавший гимн Америки

Новость от

Мальчик из Могилевской губернии стал автором песни «Боже, благослови Америку» – неофициального гимна США. Его знают как Ирвинга Берлина. Но при рождении его звали Израиль Бейлин.

Могилев до сих пор не увековечил память своего знаменитого уроженца Берлина официально. Между тем города по всему миру борются за право называться его Родиной.  Причем Могилевщина – с наибольшим основанием.

Могилев или нет – вопрос открыт

Биография Берлина начинается с загадки, которая не разрешена и по сей день. В своих интервью 1930-1940 годов Берлин рассказывал, что появился на свет в Могилеве. 

Ряд источников указывает на Толочин – тогда это был Оршанский уезд Могилевской губернии. Отец Израиля, Моисей Бейлин, был кантором местной синагоги.

Запутал ситуацию сам композитор: когда Стивен Спилберг в 1980-х годах задумал снимать фильм о Берлине и встречался с ним по этому поводу, тот рассказал, что на самом деле родом из Тобольска. 

Тюменские сайты немедленно записали его в свои земляки. Могилевская версия, впрочем, устойчива: сам Берлин придерживался ее большую часть жизни. 

И это дает Могилевщине полное право считать его своим.

Так или иначе, корни семьи Бейлиных – в Могилевской губернии. Здесь родились его родители, здесь прошли первые годы будущего композитора. Могилев тогда был одним из крупнейших городов черты оседлости – пространства, за пределы которого евреям Российской империи выезжать не дозволялось. Еврейская жизнь кипела здесь на протяжении столетий: синагоги, ремесленные кварталы, торговые ряды. 

Семья кантора Бейлина была частью этого мира – скромной, но живой его частицей.

Могилев дал Америке не только Ирвинга Берлина. Из беларусских губерний вышли десятки людей, оставивших след в мировой культуре и науке. Но Берлин – случай особый: мальчик, уехавший пятилетним, не знавший английского, без образования и средств, сумел стать голосом целой нации. Голосом, который звучит до сих пор.

Из Могилева – в Нижний Ист-Сайд

14 сентября 1893 года семья прибыла в Нью-Йорк. Бейлины поселились на Манхэттене, в районе Нижнего Ист-Сайда, в полуподвальной квартире без окон, с холодной водой. Типичная судьба еврейской семьи из черты оседлости – таких в этом квартале были тысячи.

Вскоре умер отец. Израиль пошел работать:

  • разносил газету; 
  • пел на улицах за деньги;
  • работал поющим официантом в кафе.

По заказу хозяина кафе он написал первую свою песню – «Мэри из солнечной Италии». Берлину заплатили за нее 37 центов. Он так и не научился читать и писать ноты, в школе закончил только два класса – но это не помешало ему стать самым известным песенным композитором в истории Америки.

Как Бейлин стал Берлином

В 1907 году Ирвинг обратился в типографию для печати своей песни. Наборщик допустил ошибку: вместо Бейлин написал Берлин. Так и прижилась фамилия-псевдоним. Откуда взялось имя Ирвинг вместо Израиля – история умалчивает.

Карьера Берлина – это цепочка хитов, растянувшаяся на полвека:

  • 1911 – «Alexander’s Ragtime Band» – первый мировой хит, перевернувший популярную музыку;
  • 1917 – «God Bless America» – песня, ставшая неофициальным гимном США;
  • 1926 – «Blue Skies» – одна из самых исполняемых песен XX века;
  • 1942 – «White Christmas» в исполнении Бинга Кросби – самая продаваемая пластинка в истории.

За свою жизнь он написал более 900 песен, 19 мюзиклов и музыку к 18 кинофильмам. Американский композитор-песенник Джером Керн считал: «Говорить о месте Ирвинга Берлина в истории американской музыки невозможно, ибо он сам – эта история».

Прощальный аккорд

Берлин умер во сне 22 сентября 1989 года. Ему был 101 год. На похоронной церемонии в Бостоне президент Джордж Буш-старший возглавил траурную колонну, певшую «God Bless America», а затем выступил с речью, в которой назвал Берлина «легендарным человеком, чьи слова и музыка будут помогать пониманию истории нашего народа».

Мальчик из Могилевской губернии, не умевший читать ноты и закончивший два класса школы, удостоился президентских похорон. Вся Америка пела его песню.

Фото из открытых источников.

Могилевские силовики пытаются дистанционно контролировать уехавших политзаключенных

Новость от

Расписку с “видом на эмиграцию” изобрели могилевские “блюстители беззакония”. Пять лет тотальных “чисток” привели к тому, что милиционеры останутся без работы и собрались на “удаленку”.

Силовики потребовали от бывшего политзаключенного из Могилева письменно подтвердить, что он не намерен возвращаться на родину. 

Сотрудник Октябрьского РОВД Могилева Александр Табунов связался с мужчиной и предложил заполнить специальный документ. В нем требуется указать, планирует ли человек возвращение в Беларусь, а если да – назвать конкретную дату.

Этим дело не ограничилось. Заполненный документ нужно сфотографировать, а затем сделать снимок самого себя – с бумагой в руках. Своего рода цифровое подтверждение.

Примечательная деталь: беларусский паспорт у бывшего политзаключенного уже аннулирован. Это обстоятельство силовиков не смутило — расписку потребовали в любом случае.

Практика требовать от политических эмигрантов письменных заверений фиксируется правозащитниками все чаще. По всей видимости, белорусские силовые структуры выстраивают систему дистанционного контроля над теми, кто покинул страну после репрессий.

Фото MAYDAY.

Зачем пану рассол?

Новость от

Забавный случай с могилевчанином в Польше. Как мне в баре подавали рассол.

Бар в Польше – это не то место, где пьют. Это столовая. Самая обычная столовая, часто дешевая и вкусная. Поляки ходят туда обедать – рабочие, студенты, пенсионеры. Очередь, кассир, поднос, пластиковые стулья. Зашел как-то с другом пообедать. Встал в очередь, дошел до кассы, кое-как на польском заказал: суп, второе, компот. Заплатил. Отошел с подносом. Уже почти сел.

И тут девушка с кассы кричит вслед:

— Пан! Пан не взял расул!

Я останавливаюсь. Смотрю на нее. Мы с другом вчера действительно выпивали. Откуда ей знать? Причем тут касса? Откуда у них рассол? И почему она об этом говорит вслух, на весь зал?

Стою. Молчу. Друг смотрит на меня. Я смотрю на девушку.

Она протягивает тарелку с супом.

Расул – это куриный бульон по-польски. Rosol. Суп, который я заказал и забыл на раздаче.

Весь зал, кажется, все понял. Я – нет. По крайней мере, не сразу.

Вот так работает польский язык для тех, кто приехал с востока Беларуси. Слышишь знакомое слово – и мозг моментально находит ему объяснение. Только объяснение это совершенно неверное.

С тех пор расул – мой любимый суп. И слово которое я уже точно не забуду.

Есть своя история из эмиграции? Пишите на [email protected]. Имя не публикуем.

Фото иллюстративного характера из открытых источников

Могилевчанин на улице Погодной: что делать в Белостоке безработному

Новость от

В Белостоке помощь безработным разделена между двумя управлениями на одной улице, но деньги на бизнес дают только тем, у кого нет дохода.

В Белостоке слово «ужонд» быстро становится понятным без перевода. Так называют управление. Для эмигранта это не термин, а часть повседневной жизни. Могилевчанин Григорий С. (имя изменено) – политический эмигрант под международной защитой – рассказал, как устроена система помощи безработным и почему она подходит не всем.

Улица Погодная в этом смысле ключевая точка. Здесь находятся два управления труда: воеводское и районное управления.

Областной и районный уровни

Они стоят почти напротив друг друга, но выполняют разные функции. Внешне это выглядит как одно место, на практике это два разных этапа.

Воеводское управление занимается подготовкой. Здесь не принимают решений о деньгах. Здесь объясняют, какие есть варианты, куда можно пойти учиться, как сменить профессию. Здесь же помогают составить бизнес-план.  В определенных случаях без него дальше двигаться невозможно.

Районное управление – это уже про решения. Именно сюда человек приходит, чтобы:

  • зарегистрироваться как безработный;
  • оформить пособие;
  • подать заявку на финансирование бизнеса.

Здесь проверяют документы и решают, есть ли у человека доступ к системе.

Главное все-таки статус

По словам Григория, сначала все выглядит обнадеживающе. Есть обучение, есть консультации, есть программы поддержки. Возникает ощущение, что система открыта и понятна. Но довольно быстро становится ясно, что все упирается в статус.

Статус безработного это ключ. Без него система фактически не работает.

Если человек получает этот статус, он может рассчитывать на базовую поддержку. В первую очередь это пособие по безработице.

Сейчас это около 1720 злотых в первые три месяца и около 1350 дальше.

Но для многих важнее возможность открыть свое дело. В Белостоке для этого есть дотации и льготные кредиты. В последних наборах дотация на открытие бизнеса

составляла примерно 42 000-50 000 злотых. Также доступна льготная ссуда

на большую сумму под низкий процент.

Чтобы получить эти деньги, нужно пройти несколько этапов. Сначала обучение, затем бизнес-план, после этого заявка. И даже после одобрения деньги не становятся свободными.Их можно использовать только на конкретные цели:

  • ремонт помещения;
  • покупку оборудования;
  • запуск деятельности.

На аренду тратить нельзя. Это важное ограничение, потому что именно аренда часто становится главным расходом на старте.

Есть и требование вести деятельность не менее года. Это условие контролируется и является обязательным.

При этом отношение к предпринимателям в Польше, по словам Григория, заметно отличается от привычно-горького беларусского опыта. Открытие своего дела воспринимается как нормальный и уважаемый шаг. Это часть экономической логики, а не исключение. Но именно здесь возникает противоречие.

Григорий работает как фрилансер. У него есть доход. Нестабильный, без гарантий, но он есть. И этого оказалось достаточно, чтобы польская система перестала считать его безработным.

Формально зарегистрироваться можно. Но доступ к ключевым инструментам поддержки для него закрыт.

«Мне прямо сказали: если есть доход, значит ты не входишь в эту категорию», говорит он.

Возможности и доступ к ним

С точки зрения системы это логично. Поддержка направлена на тех, у кого нет работы вообще. Но в реальной жизни ситуация сложнее. Фриланс не дает стабильности и зависит от множества факторов.

Тем не менее система работает по формальным признакам. В итоге возникает ситуация, когда человек уже не безработный, но еще и не устойчиво работающий. И именно в этой зоне поддержка практически отсутствует.

История Григория показывает, что польская система выстроена логично и последовательно. Сначала информация и обучение, потом статус, и только после этого деньги. Это понятная модель, но в ней почти нет промежуточных состояний.

Для эмигранта это означает простую вещь. Прежде чем рассчитывать на помощь, нужно понять, как именно тебя видит система. На улице Погодной в Белостоке это становится ясно очень быстро. В одном управлении тебе расскажут о возможностях. В другом скажут, есть ли у тебя к ним доступ.

Фото из открытых источников.

Вы там потише, я все же генерал. История могилевчанина Бориса Казановича

Новость от

Судьба выпускника могилевской гимназии Бориса Ильича Казановича, умершего в эмиграции — яркий пример того, как захватившие власть бандиты избавляются от честных и принципиальных людей.

Имя могилевчанина Бориса Ильича Казановича известно прежде всего исследователям гражданской войны, однако его биография выходит далеко за рамки военной службы. 

Казанович происходил из старого городского рода и оказался среди тех, чью судьбу определили революция и последующая эмиграция. Его жизненный путь позволяет увидеть, как крупные исторические события меняли судьбы конкретных людей.

Борис Казанович родился в Могилеве в 1871 году в семье потомственных дворян Могилевской губернии. 

Его род имел глубокие корни и не раз участвовал в решении судьбы города. Среди предков Бориса Ильича упоминается могилевский войт Петр Казанович, связанный с событиями XVII века и восстанием 1661 года. 

Блестящий офицер

Могилев конца XIX века был крупным губернским центром, где формировалась местная элита, и именно в этой среде вырос Казанович.

Он получил классическое образование, окончил Могилевскую гимназию и выбрал военную карьеру. 

В 1892 году Казанович окончил Московское пехотное юнкерское училище и отправился в Туркестан.

Служба в Средней Азии оказалась для подпоручика Бориса Казановича важным этапом — в Кашгаре он познакомился с будущим генералом Лавром Корниловым, который впоследствии станет одной из ключевых фигур Белого движения.

В 1899 году Казанович окончил Николаевскую академию Генерального штаба, был произведен в штабс-капитаны «за отличные успехи в науках» и причислен к Генеральному штабу. 

Таким образом уже началу XX века наш земляк входил в число самых подготовленных офицеров империи.

Войны империи

Борис Казанович принимал участие в русско-японской войне, где был награжден рядом орденов за боевые отличия. В 1905 году он получил звание подполковника и продолжил службу в штабах различных военных округов.

В 1909 году он был произведен в полковники, а в 1912 году назначен начальником штаба пехотной дивизии. Уже через год он возглавил штаб дивизии, с которой вступил в Первую мировую войну.

В августе 1914 года Борис Казанович был награжден Георгиевским оружием. В 1916 году его произвели в генерал-майоры, а в 1917 году назначили командующим 6-й Сибирской стрелковой дивизией. 

Один из лидеров Белого движения

После событий 1917 года Казанович оказался среди тех, кто по вполне понятным причинам, не принял большевистскую власть. 

В декабре 1917 года Борис Ильич вступил в Добровольческую армию Он участвовал в Первом Кубанском походе — одном из ключевых и наиболее тяжелых эпизодов гражданской войны. Во время боев под Екатеринодаром Казанович был тяжело ранен. 

Одним из наиболее необычных эпизодов его биографии стала поездка в Москву в 1918 году. Он был направлен туда с миссией, связанной с финансированием Добровольческой армии. Тогда город уже находился под контролем большевиков.

Позднее Казанович описал этот эпизод в своих воспоминаниях «Поездка из Добровольческой армии в Красную Москву». Этот текст считается важным источником по истории раннего периода гражданской войны и неоднократно цитируется исследователями.

В контексте Белого движения фигура Казановича вписывается в более широкий круг офицеров, оказавшихся в Добровольческой армии в первые месяцы ее существования. В нее входили кадровые офицеры, прошедшие Первую мировую войну, для которых участие в Белом движении было продолжением службы.

За время противостояния с большевиками Борис Казанович:

  • командовал войсками Закаспийской области;
  • организовывал эвакуацию войск через Красноводск в Дагестан;
  • участвовал в Кубанском десанте армии Петра Врангеля.

Перечень боевых наград генерала Казановича займет целую страницу, однако о его храбрости лучше всего говорит один случай во время Первого Кубанского или Ледяного похода.  

Борису Ильичу довелось  участвовать в боях наравне с солдатами и наступать в цепях. Однажды, не зная, что это генерал, его даже обругали за то, что он остался впереди цепи. На это Казанович ответил: вы там потише, я все же генерал. 

После этого вся цепь выровнялась по нему.

Казанович в эмиграции

После поражения Белого движения Казанович оказался в эмиграции. Как и многие офицеры и представители старой элиты, он не мог вернуться на родину. 

Борис Ильич поселился в Югославии — сначала в Мурска-Соботе, затем в Белграде и Панчево. 

В этой стране сформировалась значительная эмигрантская община, в которую входили бывшие военные и представители интеллигенции. 

В эмиграции Казанович продолжал поддерживать связи с другими участниками Белого движения, возглавлял Союз участников Первого Кубанского похода и Общество офицеров Генерального штаба в Югославии.

В 1931 году он был избран председателем Общества изучения Гражданской войны. Борис Ильич  умер в 1943 году в Панчево и был похоронен на Новом кладбище в Белграде.

У него был сын Михаил Борисович Казанович, умерший в 1996 году и дочь. Потомки генерала остались жить за границей.

Биография Казановича показывает судьбу целого поколения, прошедшего через войны, революцию и изгнание. Уроженец Могилева, он стал участником ключевых событий XX века и стал еще одним поводом для могилевчан гордиться своим городом.

Фото из открытых источников.

 

 

Герой дома – грузчик в Польше. Или таксист

Новость от

Есть одно распространенное заблуждение, о котором почему-то не принято говорить вслух. Многие белорусы едут в Польшу с ощущением, что их там ждут. Что участие в протестах, срок в могилевском СИЗО, уголовное дело за репост – все это будет оценено и вознаграждено. Что польское государство откроет двери и скажет: мы знаем, что вы пережили, мы вам поможем.

Отчасти это правда. Но только отчасти. Да, есть международная защита – и это реальная и важная вещь. Да, есть интеграционная программа IPI с выплатами на первый год. 

Не пенсия, не зарплата

Да, польское государство относится к белорусам с пониманием и сочувствием. Это не пустые слова.

Есть и другое. Беларусские организации, фонды, сборы. BySol и другие структуры помогают тем, кто пострадал от репрессий – бывшим политзаключенным, журналистам, активистам. Но это разовые выплаты. Это не пенсия и не зарплата. Это помощь на старте, а не на всю жизнь.

Польское государство не платит белорусам за то, что они боролись с Лукашенко. Это не цинизм – это просто реальность. Польша приняла сотни тысяч людей. У нее нет ресурсов содержать всех, кто участвовал в протестах. Да и задача у государства другая – помочь человеку интегрироваться, а не компенсировать ему то, что случилось на Родине.

Начинать с нуля

Теперь про второе заблуждение – про профессию.

Возьмем не грузчика – возьмем известного писателя.  Могилевчанина. Человека с именем. Книги переведены, публикации в серьезных изданиях, страница в энциклопедии. Известность не только на постсоветском пространстве – шире. Такой человек тоже уехал. Тоже оказался в Польше.

И что? Польский читатель его не знает, хотя одна книга издавалась и в Польше. Все регалии, все публикации, все интервью – остались там, в другой жизни. В Польше он начинает с нуля. Как все.

Это не значит, что все потеряно. Можно переквалифицироваться – но остаться в своей нише. Писатель может стать копирайтером. Журналист – контент-менеджером. Редактор – корректором для русскоязычных изданий диаспоры. Навыки никуда не делись – изменился рынок, на котором их можно применить.

Есть преимущество

И тут есть одно реальное преимущество Польши: здесь нет проблем с получением оплаты из любой точки мира. 

Европейский банковский счет, нормальные переводы, никаких санкционных ограничений. Фрилансер, копирайтер, разработчик, дизайнер – работать можно на весь мир и получать деньги без проблем.

Если в Могилеве ты был грузчиком – в Польше ты тоже начнешь с физического труда. Если был бухгалтером – диплом надо подтверждать, язык надо учить. Польша не распределяет должности по заслугам перед беларусской демократией. Здесь работает рынок труда. Обычный, без скидок на боевую биографию.

Это звучит жестко. Но лучше знать об этом до отъезда, чем столкнуться с этим по приезду.

Те, кто приезжает с реалистичными ожиданиями, устраиваются быстрее. Они не тратят время на обиды и разочарования. Они сразу идут искать работу, учить язык, разбираться в системе. Через год-два многие из них уже стоят на ногах.

Те, кто ждет особого отношения за особые заслуги, ждут долго. И часто напрасно.

Польша дает шанс. Хороший шанс. Но реализовывать его надо самому.

Вы могилевчанин и у вас есть своя история из эмиграции? Пишите на [email protected]. Мы расскажем о вас на условиях анонимности.

Фото иллюстративного характера из открытых источников.