Могилевчане в эмиграции: три судьбы, три мира – от Нью-Йорка до Гавайев

Судьбы могилевчан ставших знаменитостями далеко за пределами Беларуси.

История Могилева – это не только локальная память, но и биографии людей, которые уехали и реализовались далеко за пределами родного города и своей страны. 

В конце XIX – начале XX века Могилев стал отправной точкой для многих, кто искал возможности, свободу или просто шанс на новую жизнь. Среди них – музыкант Модест Альтшулер, религиозный лидер Джозеф Лукштейн и революционер Николай Судзиловский. Их судьбы сложились по-разному, но объединяет одно: настоящий масштаб их жизни проявился именно в эмиграции.

Модест Альтшулер: музыка, которая уехала в Америку

Модест Альтшулер родился в Могилеве в 1873 году в еврейской семье. Как и многие талантливые молодые люди того времени, он рано понял: для развития в музыке нужны другие центры – крупные города, сцены, аудитории. Уже в юности он покинул родной город, а в 1893 году эмигрировал в США.

Именно Америка стала для него пространством реализации. В Нью-Йорке Альтшулер сделал то, что вряд ли было бы возможно в Могилеве – он создал Russian Symphony Orchestra Society – оркестр, который стал важным проводником восточно-европейской музыки на Западе.

Это был не просто коллектив, а культурный мост. Через него американская публика впервые знакомилась с произведениями композиторов Восточной Европы. Альтшулер дирижировал концертами в Carnegie Hall – одной из главных сцен мира. Именно там прозвучали произведения, которые позже стали классикой.

Особое место в его биографии занимает сотрудничество с Сергеем Прокофьевым. Альтшулер был одним из тех, кто помогал продвигать его музыку в США. Это уже уровень не просто эмигранта, а фигуры, влияющей на международный культурный процесс.

Важно и то, что Альтшулер не растворился в новой среде. Он оставался носителем культурной традиции, которую привез с собой. Его деятельность – пример того, как эмиграция может не только изменить судьбу человека, но и повлиять на культурный обмен между странами.

Мадэст Альтшулер

Джозеф Лукштейн: от Могилева к духовному лидерству в США

Джозеф Лукштейн родился в Могилеве в 1902 году. Его детство пришлось на время перемен и нестабильности, и уже в 1908 году его семья эмигрировала в Соединенные Штаты. Это была типичная история для многих еврейских семей того времени – поиск безопасности и будущего за океаном.

Однако путь Лукштейна – это не просто адаптация в эмиграции, а стремительный рост. 

Он получил образование в США и быстро стал заметной фигурой в религиозной жизни американского еврейства. Впоследствии он возглавил одну из крупнейших ортодоксальных общин Нью-Йорка.

Но его влияние не ограничивалось одной общиной. Лукштейн стал одним из ключевых лидеров ортодоксального иудаизма в США. Он участвовал в формировании образовательных и религиозных институтов, а также активно поддерживал развитие еврейского образования.

Отдельно стоит отметить его связь с Израилем. Лукштейн был президентом университета Бар-Илан – одного из важнейших религиозных университетов страны. Это уже уровень международного влияния: человек, родившийся в Могилеве, участвовал в формировании интеллектуальной и духовной среды сразу в нескольких странах.

Его биография – это пример классической эмигрантской истории, где успех достигается через образование и лидерство. В отличие от Альтшулера, он не работал с искусством, но его вклад в общественную и религиозную жизнь оказался не менее значительным.

 

Джозэф Лукштэйн
Джозеф Лукштейн — в центре, с тремя полосами на рукаве

 

Николай Судзиловский: революционер, врач и президент сената

Если судьбы Альтшулера и Лукштейна можно назвать логичными и последовательными, то биография Николая Судзиловского – это почти приключенческий роман.

Он родился в Могилеве в 1850 году. С юности был вовлечен в революционное движение, что в итоге вынудило его покинуть Российскую империю. Его эмиграция была политической – вынужденной, но именно она определила всю его дальнейшую жизнь.

Судзиловский жил в разных странах Европы, затем перебрался в США, а позже – на Гавайи. Там его судьба сделала неожиданный поворот: он стал врачом, общественным деятелем и, в конечном итоге, первым президентом сената Гавайев.

Это уникальный случай: человек, родившийся в Могилеве, оказался в центре политической жизни региона, который сам переживал сложные трансформации. Судзиловский активно выступал за права местного населения и участвовал в общественных процессах, которые имели значение для будущего Гавайев.

При этом он не утратил своей революционной энергии. Его деятельность сочетала медицину, политику и идеологию. Это была жизнь на стыке разных миров – европейского, американского и тихоокеанского.

Судзиловский – пример того, как эмиграция может полностью изменить траекторию жизни. Из обычного города – в глобальную политическую историю.

Судзілоўскі

Общая линия: Могилев как точка старта

Истории этих трех людей различны по масштабу, сфере деятельности и личным обстоятельствам. Но в них есть общая логика.

Могилев в конце XIX века, начале XX века не мог дать тех возможностей, которые открывались в Нью-Йорке, Европе или даже на Гавайях. Поэтому для многих талантливых и амбициозных людей единственным путем становился отъезд.

Альтшулер нашел себя в музыке и стал посредником между культурами. Лукштейн – в религиозной и образовательной сфере, сформировав влияние на международном уровне. Судзиловский – в политике и общественной жизни, пройдя путь, который трудно было бы представить без эмиграции.

Именно за пределами родного города они стали теми, кем мы их знаем сегодня.

Память без присутствия

Ни один из этих людей не связан с Могилевом в своей зрелой жизни. Их карьеры, достижения и влияние формировались далеко от города, где они появились на свет..

Но это не делает их менее «могилевскими». Скорее наоборот – подчеркивает, насколько широкой может быть география одной биографии.

Рубрика «Могилевчане в эмиграции» – это не только про отъезд, про расставание с Родиной. Это про масштаб. Про то, как люди, начавшие путь в одном месте, становятся частью истории совсем других стран.

И в этом смысле Альтшулер, Лукштейн и Судзиловский – три разных, но очень точных ответа на вопрос: что может произойти с могилевчанами, когда они уезжают.

Есть что сказать о жизни могилевчан в эмиграции? Предлагайте свои истории о знаменитых уроженцах Могилева и Могилевской области. Пишите на [email protected]. Мы с удовольствием их опубликуем.

Фото из открытых источников.

“У Мартина дужий пис” – как могилевец польский язык учил

Польский – сложный язык. Это не обсуждается. Семь падежей, мягкие согласные, ударение которое всегда на предпоследнем слоге – и ты все равно все время ставишь его не там. Курсов в Белостоке много. Муниципальные, частные, при церкви, онлайн. Выбор есть.

Но вот что я заметил. Все эти курсы как будто придуманы для людей из Западной Беларуси. Из Гродно. Из Лиды. Из Волковыска.

У этих людей тут бабушки жили. Внуки приезжали к ним на лето. Слышали польскую речь с детства. Почти у каждого – польские корни, польская фамилия в роду, костел в соседней деревне. Когда такой человек приходит на курсы, он не учит язык с нуля. Он вспоминает.

Могилевская область – другое. Восточная Беларусь. О Польше мы знали только по учебникам истории и смутным легендам о каких-то панах. Ни бабушек в Кракове, ни дядей в Гданьске. Никакого базового знания – ни слова, ни интонации, ни ощущения языка.

Когда я пришел на курсы, мне казалось, что половина группы просто повторяет то, что уже где-то слышала. А я учил каждое слово как будто с Марса прилетел.

Теперь про выёнтки. Это польское слово означает «исключения» – и их в польском больше, чем правил. Выучил правило – радуешься. Потом узнаешь, что у него восемь исключений. Выучил исключения – оказывается, у некоторых из них тоже есть исключения. И так по кругу.

Отдельная история – когда преподаватель объясняет правило по-польски. Для начинающих это настоящий шок. Сидишь и сначала пытаешься понять вообще о чем речь – что за слова, где глагол, где подлежащее. И только когда более или менее разобрался с темой объяснения — начинаешь пробовать понять само правило. Два уровня непонимания одновременно. Голова идет кругом.

Дети учатся легко. Мой сосед привез семью. Дочка через полгода болтала с местными как своя. Взрослым – тяжелее. Голова уже не та. Или просто слишком много всего другого в голове – работа, документы, тревога.

Был у нас на курсе один момент, который я запомнил надолго. Преподаватель написала на доске фразу: «У Мартина дужы пис (U Marcina duży pies)». Я прочитал и засмеялся. Пока кто-то не объяснил, что «пис» по-польски – это просто «пёс». Собака. И фраза означает всего лишь «У Мартина большая собака». Вот так работает польский для тех, кто пришел из русского языка.  Беларусскоязычным чуть проще – в польском полно знакомых  слов.

Говорят, язык выучивается за два месяца, если найти подругу-польку. Шутка. Но в каждой шутке есть правда – язык живет в живом общении, а не в учебнике. 

Хорошо тем, кто работает с поляками. Восемь часов в польскоязычной среде – и прогресс идет сам собой. А если работаешь в беларусском коллективе, живешь в квартире с беларусами, общаешься в беларусском чате – можно прожить в Белостоке год и так и не заговорить.

Я не знаю, что с этим делать. Курсы – это хорошо, но этого мало. Нужен польский круг общения. А его надо искать специально и целенаправленно. Сам не придет.

Это мое личное наблюдение. Могилевчанина в Белостоке.

Есть что сказать о жизни в эмиграции? Пишите на [email protected]. Имя не публикуем.

Фото иллюстративного характера из открытых источников.

Интеграционная помощь в Польше: как я опоздал

История могилевчанина, который чуть было не лишился интеграционной выплаты из-за собственной невнимательности. Продолжаем публиковать материалы про жизнь наших в эмиграции.

Получить международную защиту в Польше – это еще не финиш. После положительного решения начинается новый этап, о котором многие не знают заранее. Государство предлагает реальную помощь – но только тем, кто успел подать заявление вовремя. Или думает, что успел.

Что такое интеграционная программа IPI

После получения статуса беженца или дополнительной защиты белорусы имеют право на индивидуальную программу интеграции – IPI (Indywidualny Program Integracji). Она рассчитана на 12 месяцев и включает:

  • финансовые выплаты от 950 до 1679 злотых в месяц на человека (размер зависит от состава семьи и индивидуальной ситуации);
  • помощь в поиске работы и переквалификации;
  • психологическую поддержку;
  • медицинскую помощь.

По состоянию на апрель 2024 года более 10 000 белорусов получили международную защиту в Польше. Все они формально имеют право на эту программу.

Главное правило: два месяца

Заявление на участие в программе IPI надо подать в течение двух месяцев после получения решения о международной защите. Не после получения карты побыта – а именно после решения. Это разные вещи и разные даты.

Куда идти: в ближайший Centrum Pomocy Rodzinie – центр помощи семье. Это районное учреждение социальной помощи. Там пишется заявление, после чего воевода принимает решение о включении в программу.

История одного могилевчанина

Александр Г. рассказал mogilev.media, как едва не лишился помощи из-за одной путаницы.

«Я почему-то решил, что два месяца начинаются с момента получения карты побыта. Ждал карту, получил – и сразу пошел в Centrum Pomocy Rodzinie. А мне говорят: вы опоздали на два дня. Отсчет шел с даты решения, а не карты».

Заявление ему все же разрешили написать. Воевода рассмотрел – и помощь дали. Решения пришлось ждать около трех месяцев.

«Повезло. Но это был чистый бардак в голове – я тогда еще не разобрался в польских процедурах. Документов много, сроков много, все похоже и все разное. Очень легко перепутать» – говорит он.

Как это работает на практике

После подачи заявления сотрудники центра приходят домой. Это не проверка – это часть программы. Они смотрят на условия проживания, разговаривают, дают практические советы: куда обратиться за медицинской помощью, как записать ребенка в школу, где искать работу, какие документы нужны в первую очередь.

Для человека, который только приехал и еще не понимает как устроена польская система, такой визит – настоящая помощь. Не брошюра, не сайт, а живой разговор с человеком который знает ответы на все эти вопросы.

Сколько денег и на что хватает

Размер выплат зависит от ситуации. Один человек может рассчитывать примерно на 1500 злотых в месяц. Звучит неплохо – пока не считаешь. Съем комнаты в Белостоке – около 800 злотых. Остается 700 на еду, транспорт, телефон и все остальное.

Программа IPI – это подушка безопасности, а не полноценный доход. Она дает время встать на ноги, но не больше. Работать надо – и желательно как можно скорее. Те, кто это понимает с первого дня, устраиваются быстрее.

Просрочил – все равно подавай

Прощение воеводы в таких случаях – это не исключение из правил. Это скорее правило. Польская система социальной помощи устроена так, что чиновники понимают: человек только что получил защиту, он растерян, он разбирается в незнакомой стране, он путает даты и термины. Это нормально.

Поляки хорошо понимают, насколько важна такая помощь именно на первом этапе. Первый год в эмиграции – самый трудный. Нет стабильной работы, нет языка, нет связей, нет понимания как устроена система. Именно для этого периода программа IPI и существует. Именно поэтому воеводы, как правило, идут навстречу тем, кто опоздал по незнанию, а не по небрежности.

Это не значит, что можно опаздывать на полгода. Но если пропустили срок на несколько дней или даже недель – не опускайте руки. Идите, объясняйте, пишите заявление. Шансы получить помощь есть.

Запомните три вещи

Первое. Отсчет двух месяцев идет с даты решения о защите – не с даты получения карты побыта.

Второе. Идти надо в Centrum Pomocy Rodzinie по месту проживания.

Третье. Если срок вышел – все равно подавайте заявление. Воевода в большинстве случаев идет навстречу.

Если вы могилевчанин в эмиграции и хотите поделиться своим опытом или эмоциями – пишите на [email protected]. Имя не публикуем.

Фото: mogilev.media

Могилевчане в эмиграции: куда едут, что ищут

Могилевчане тоже участвуют в великом исходе народа из Беларуси, которого так долго и настойчиво добивался Лукашенко. Что ищут за пределами беларусского рая могилевчане?

После выборов 2020 года Беларусь переживает крупнейший исход населения в своей истории. По оценкам исследователей Центра новых идей, страну покинули от 500 до 600 тысяч человек. Даже замминистра внутренних дел Карпенков признал цифру в 350 тысяч – и это из уст человека, который не заинтересован ее завышать.

Могилевская область – примерно десятая часть населения Беларуси. Простая арифметика дает от 35 до 60 тысяч могилевчан за рубежом. Это сопоставимо с населением Кричева, Горок и Осипович вместе взятых.

Куда едут

Главное направление — Польша. К началу 2024 года там осело не менее 130 тысяч беларусов – в восемь раз больше, чем до 2020 года. Многие живут в Варшаве, Белостоке, Гданьске. 

Причем, Белосток – особый случай: небольшой город у границы, где беларусская речь на улице давно никого не удивляет.

Второй по популярности стала Литва – около 63 тысяч человек. Германия приняла 6-8 тысяч белорусов, Израиль – более 3,6 тысячи, Грузия – около 10-11 тысяч. Часть уехала в Россию, хотя точных данных нет.

Кто уезжал

Первая волна – 2020-2021 годы: в основном активисты, журналисты, те, кто выходил на улицы и попал под преследование. Вторая – после февраля 2022 года: айтишники, предприниматели, молодые семьи, которые просто не захотели жить в стране, втянутой в войну на стороне агрессора.

Уехали врачи, учителя, инженеры. Люди, которые строили нормальную жизнь в Могилеве годами.  И город это чувствует – опустевшие квартиры, закрытые кафе, знакомые лица которых больше нет.

Те, кого выдавили

Отдельная история – люди, которые не планировали уезжать. Журналисты, правозащитники, активисты, юристы. Те, кто просто делал свою работу годами, иногда десятилетиями. До 2020 года они жили в Могилеве, платили налоги, водили детей в школу. Потом государство объявило их врагами.

Независимые издания одно за другим получали статус экстремистских. Это означало: читать – уже преступление, работать там – тем более. Обыски. Допросы в КГБ. Уголовные дела за слова, опубликованные год, три года или десять назад. Закону давали обратный ход. Для таких людей эмиграция была не выбором – это был способ остаться на свободе. Среди них – и основатели нашего издания.

Сегодня в Могилеве не осталось ни одного независимого издания. Ни одного. Город с многовековой историей, с университетами и заводами, с десятками тысяч думающих людей – полностью отрезан от независимой журналистики. Те, кто писал о городе честно, пишут о нем теперь из Варшавы, Вильнюса, Белостока.

Свои среди чужих

В Белостоке могилевчан немного. Но когда встречаешь земляка – того, кто понимает, что такое Дубровенка – отдельная радость. Встречаешь человека из Бобруйска, Кличева, Осипович – тоже праздник. Свой.

Держатся вместе. Созваниваются. Помогают друг другу разобраться в польских документах, найти врача, устроить ребенка в школу. Диаспора – это не громкое слово. Это просто люди, которым есть о чем поговорить.

Большинство не планируют возвращаться – по крайней мере пока. Но мечта есть почти у каждого. Простая и конкретная: сесть на восьмерку и доехать, наконец, не до улицы Липовой, а до проспекта Шмидта.

Мы хотим рассказывать эти истории. Если вы могилевчанин в эмиграции и готовы поделиться своей – пишите на [email protected]. Имя и детали, которые могут вас идентифицировать, мы не публикуем. опыт конспирации есть.

Фото из открытых источников

Новеллы писателя Сергея Антонова из Быхова звучали в Президентском дворце Польши

Выставка “Голоса” гродненской художницы, презентованная на встрече Кароля Навроцкого с беларусской диаспорой, основана на рассказах писателя из Быхова.

Вчера на новогодне-рождественской встрече президента Польши Кароля Навроцкого, в Президентском дворце прошла презентация выставки-инсталляции «Голоса» гродненской художницы Екатерины Евдокимовой. 

Проект посвящен беларусским политзаключенным и основан на историях людей, прошедших через тюрьмы, вынужденную эмиграцию. Людей, которые бесконечно тоскуют по такой близкой и такой далекой Родине. 

Идея инсталляции у Екатерины возникла после прочтения новеллы «Ангелы и аэропланы», написанной писателем из Быхова Сергеем Антоновым. Это история художника, который погибает в тюрьме. 

По словам Екатерины, сюжет напомнил ей трагедию Алеся Пушкина, политзаключенного художника, который погиб в 2023 году. 

Рассказ стал отправной  точкой, с которой Екатерина Евдокимова и Сергей Антонов решили продолжить сотрудничество. В конечном итоге, оно и вылилось в “Голоса”.

 

Еўдакімава
Прэзідэнт Польшчы Караль Наўроцкі і Кацярына Еўдакімава

 

Екатерина визуализировала образы, созданные Сергеем, а известные гродненские музыканты и актеры озвучивали рассказы на беларусском и польском языках.

Напоминаем, что Сергей Антонов — писатель, эмигрировавший в Польшу, из-за преследования КГБ в конце 2023 года.

Антонов – автор серии романов о постядерном московском метро, которые были изданы в Польше, Германии, Венгрии и Южной Корее. Единственная книга Сергея, изданная в Беларуси – исторический детектив “Лоскутные звезды”, посвященный массовому уничтожению евреев Быхова в 1941-м году.

В эмиграции писатель работает в команде создателей компьютерных игр, занимается продвижением сайтов, сотрудничает с белостокским театром “Pryehali”.

Проект “Голоса”, представленный пока в миниатюре, планируется сделать полноразмерным, а ссылки на аудиоверсии новелл Сергея Антонова вскоре будут выложены на нашем сайте.

Фото из личных архивов художницы