Каждую весну районные газеты Могилевской области взахлеб рассказывают, как вкусно кормят трактористов в поле – и почти никогда не задают простой вопрос: почему хозяйства, которые так щедро кормят людей, убыточны уже три десятка лет подряд?
Приехали – и слюнки потекли
Недавно портал Чериковского района опубликовал материал с заголовком «У аграриев Чериковщины полевые обеды по расписанию». Текст начинается так: «Несмотря на переменчивую погоду, аграрии Чериковщины, работая на полях, не сбавляют оборотов. Перерыв делают только на обед. Ведь он по расписанию.»
Далее следует описание меню: борщ, мясо, овощи, термосы с горячим. Уточняется, что хозяйства оплачивают от 50 до 70 процентов стоимости обеда, а ужин – вовсе бесплатно.
Механизаторы согласно кивают на вопрос о качестве еды. Все довольны.
Этот текст – не исключение. «Прыдняпроуская нiва» сообщала о том, как повара «разрабатывают сытное меню, чтобы кормить тружеников горячими обедами прямо в поле». Та же «Прыдняпроуская нiва» рассказывала про ПАЗик, стремительно мчащийся «по широким дорогам, узким тропинкам и лесным просекам» с бидонами, «доверху наполненными свежими щами и ароматным какао».
Заголовок – «Обеды в поле: удобно, вкусно и недорого». В газете «Зямля i людзi» про Мстиславский район – «Сыт – весел, а голоден – нос повесил». В краснопольском «Чырвоным сцягу.» корреспондент выезжает в поля к аграриям ОАО «Краснопольский» и тоже не забывает про меню.
Газеты Быховского, Осиповичского, Климовичского, Дрибинского, Костюковичского, Славгородского районов воспроизводят ту же схему.
Что не так с посылом этих текстов
Было бы легко объяснить этот жанр темой низких зарплат: мол, бедный тракторист не может купить себе нормальный обед, поэтому хозяйство помогает. Но это было бы неправильно. В посевную и уборочную механизаторы в беларусского АПК агросекторе зарабатывают прилично:
- сдельные ставки;
- надбавки за выработку;
- премии по итогам кампании.
Сезонный заработок механизатора в разгар страды вполне конкурентен с городскими зарплатами. Субсидированный обед – это не помощь бедному работнику. Это элемент системы, у которой совсем другие цели.
Настоящий вопрос звучит иначе. Если механизаторы получают нормальные деньги, если в хозяйствах исправная техника, если столовые кормят вкусно и почти бесплатно – почему тогда большинство сельскохозяйственных предприятий Могилевской области остаются убыточными уже три десятилетия подряд? Куда исчезают прибыль, рентабельность? И кто решает, что эта система должна существовать именно в таком виде?
Колхоз как политический проект
Ответ на эти вопросы лежит не в агрономии и не в экономике, а в политике. Беларусская модель сельского хозяйства – это сознательный выбор, который Александр Лукашенко сделал в середине 1990-х и отстаивает с тех пор с пеной у рта. Когда соседние страны проводили земельные реформы и ликвидировали колхозы, Беларусь сохранила советскую структуру агросектора: государственные и квазигосударственные предприятия, плановые показатели по гектарам и тоннам, жесткую зависимость от государственных субсидий.
Эта модель существует не потому, что она эффективна. Хронические убытки большинства сельхозпредприятий – факт, который не скрывают даже официальные источники. Могилевский облисполком публикует данные об урожаях и объемах производства, но не о рентабельности конкретных хозяйств.
Между тем, картина хорошо известна специалистам: значительная часть СПК и ОАО в области дотируется из бюджета и не способна работать без прямой государственной поддержки.
Модель существует потому, что она выполняет другую функцию – политическую. Колхозный строй дает Лукашенко несколько вещей одновременно:
- контроль над сельской рабочей силой: люди, привязанные к государственному предприятию в районном центре, куда менее свободны, чем фермеры или наемные работники рыночного агрохолдинга;
- сеть лояльных управленцев: директора хозяйств, председатели райисполкомов, руководители районных структур АПК – это многотысячная армия «крепких хозяйственников», чье положение полностью зависит от государства и лично от власти;
- наконец, идеологический нарратив: советская деревня как образ стабильности и заботы о человеке труда.
Райисполком как элемент затратной системы
В нормальной рыночной экономике директор убыточного хозяйства либо реструктурирует бизнес, либо уходит в небытие. В беларусской системе убыточность компенсируется бюджетными субсидиями, списанием долгов, льготными кредитами и административным давлением на показатели.
Роль районного исполкома в этой схеме – ключевая. Именно он контролирует ход посевной, именно через него идет распределение ресурсов, именно его чиновники объезжают хозяйства и составляют сводки.
Районные газеты, публикующие репортажи про горячий борщ, тоже финансируются из районных бюджетов.
«Прыдняпроуская нiва», «Зямля i людзi», «Чырвоны сцяг» – все эти издания существуют в той же системе координат, что и хозяйства, о которых они пишут. Критический взгляд на колхозную модель означал бы критику в адрес районного руководства, что немыслимо. Поэтому пишут про суп.
Профсоюзная вертикаль здесь выполняет роль декоративного контролера. Могилевская областная профсоюзная организация работников АПК проводит мониторинги питания и фиксирует, что еда горячая и вкусная. Областное объединение профсоюзов публикует соответствующие отчеты.
Это создает иллюзию независимого надзора. Но беларусские профсоюзы – такой же элемент государственной вертикали, как и районные газеты. Они не задают неудобных вопросов, потому что не для этого существуют.
Что прячется за тарелкой борща
Итак, жанр «обедов в поле» существует не для того, чтобы рассказать про заботу о работниках. Жанр существует для того, чтобы продемонстрировать: система работает. Люди накормлены, техника в поле, профсоюз проверил, райисполком держит руку на пульсе. Все под контролем.
Это послание адресовано сразу нескольким аудиториям:
- сельскому читателю – чтобы он не сомневался в разумности колхозного уклада;
- районному чиновнику – чтобы он видел себя частью работающей системы;
- областному начальству – чтобы отчитаться о социальной стабильности;
- и, в конечном итоге, наверх – туда, откуда в 1990-е было принято решение сохранить советский агросектор и где это решение остается в силе по сей день.
А вопрос, который при этом не задается: если система так хорошо работает, если борщ такой вкусный и механизаторы так довольны – почему хозяйства не могут прокормить себя сами? Почему облисполком рапортует о тоннах зерна, но не публикует данные о рентабельности? Почему каждый год нужны новые субсидии, новые списания долгов, новые административные кампании – и новые репортажи про горячий борщ?
Нормальное сельское хозяйство выглядит иначе
В рыночном агросекторе – таком, каким он стал в соседних странах после 1991 года – нет места районному исполкому в роли главного агронома. Нет места государственной газете, которая рассказывает фермеру, что он хорошо пообедал. Нет места профсоюзному мониторингу меню. Есть рынок, есть контракты, есть банки, есть страхование урожаев.
Убыточное хозяйство или находит инвестора, или закрывается к чертовой бабушке. Эффективное – растет и нанимает людей на конкурентную зарплату.
Именно этой модели не существует ни в Могилевской области, ни во всей Беларуси. Не потому что наши аграрии хуже работают. А потому что система выстроена так, чтобы этой модели не было.
Колхозный строй, районная бюрократия, идеологическая пресса, декоративные профсоюзы – всё это звенья одной цепи. Цепи, которая удерживает беларусскую деревню в состоянии управляемой убыточности уже тридцать лет.
Горячий борщ в поле – это не проявление заботы о человеке. Это витрина. За витриной – Чериковский район с убыточными хозяйствами, Могилевский район с бюджетными дотациями, Мстиславль с газетой, которая не смеет задать настоящий вопрос. За витриной – система, которая обходится стране в миллиарды ежегодно и не меняется потому, что ее изменение означало бы конец политической модели, на которой держится режим.
