Экс-политзаключенный рассказал о пытках в могилевской колонии №15

Помещение в ШИЗО, иногда с психически больными людьми, отсутствие лекарств, скрытое от видеокамер физическое насилие — с этим всем сталкиваются политзаключенные в колонии №15 Могилева.

Бывший политзаключенный на условиях анонимности рассказал Правозащитному центру «Весна» об условиях содержания в исправительной колонии. По его словам, администрация использует против политических заключенных издевательства, избиения, надуманные нарушения, штрафной изолятор (ШИЗО), ограничение писем, свиданий и образования.

Давление начиналось сразу после этапа

По прибытии в колонию осужденных направляли в помещение для обыска. Там у них забирали часть продуктов, включая те, которые формально не были запрещены.

Затем происходили разговоры с оперативными сотрудниками. Особое внимание они обращали на то, признает ли человек свою вину. Частичное признание или несогласие с политической квалификацией дела воспринимались как отказ раскаяться.

ШИЗО за пуговицу и публикации

По словам бывшего узника, политзаключенных регулярно помещают в штрафной изолятор. Реальной причиной могла быть публикация о человеке в интернете, но в рапорте обычно обозначали неопрятный вид, неправильный доклад или незастегнутую пуговицу.

Камеры ШИЗО были холодные и влажные. Пол и часть стен выложены плиткой, которая не нагревалась даже летом. Деревянный пол считался среди узников почти привилегией.

Отдельным способом давления было помещение в одну камеру с людьми, которые имели тяжелые психические или физические заболевания. Бывший политзаключенный вспоминает пожилого осужденного, который не контролировал естественные потребности и по состоянию здоровья постоянно конфликтовал с людьми. Администрация, по его словам, специально подсаживала его к другим узникам в качестве своеобразного «воспитания».

С приступами эпилепсии – на работу

В колонии содержалось много людей с эпилепсией и другими тяжелыми заболеваниями. Ранее часть из них не выводили в промышленную зону, однако после проверки Департамента исполнения наказаний начали заставлять работать и тех, кто имел медицинские ограничения.

В жару приступы эпилепсии случались непосредственно на производстве. При этом возможности медицинской части были ограничены, а получить необходимые препараты удавалось не всегда.

Проблемы возникали и после исчезновения отдельных зарубежных лекарств. Белорусские аналоги не всегда подходили узникам. Одного больного эпилепсией после неудачной замены терапии пришлось направить в психиатрическую больницу. Изменение схемы лечения затронуло и людей с ВИЧ, которые жаловались на побочные эффекты.

Били там, где нет камер

Повсеместная установка видеокамер и использование регистраторов, по словам бывшего политзаключенного, уменьшила количество открытых избиений. Однако физическое насилие не исчезло, так как его стали применять в помещениях, которые не попадают в поле зрения камер.

Старые узники рассказывали, что ранее к избиениям якобы присоединялся и бывший начальник колонии Алексей Лазаренко. Согласно этим свидетельствам, после отдельных «разговоров» в режимном отделе приходилось смывать кровь.

Бывший заключенный также называет несколько сотрудников, которые, по его наблюдениям, особенно активно составляли рапорты, проводили обыски и направляли политзаключенных в ШИЗО. Это Алексей Куделко, оперативники Орлов и Суворов, а также начальник режимного отдела Артем Веселов.

Указания могли идти от ГУБОПиКа

Собеседник утверждает, что степень давления зависела от конкретного политзаключенного и указаний извне. По информации, которую он получил от бывшего сотрудника силовых структур, политических заключенных курировал ГУБОПиК.

Эта структура якобы отслеживала публикации об узниках. После материалов в независимых медиа человека могли в очередной раз отправить в ШИЗО. Администрации колонии при этом оставалось оформить необходимые рапорты и найти формальную причину.

Интеллектуальные игры – не для политзаключенных

Политзаключенным ограничивали доступ к самообразованию. Особую подозрительность вызвало изучение английского и польского языков.

После того как политические заключенные начали побеждать в интеллектуальных играх и спортивных соревнованиях, им запретили участвовать в таких мероприятиях. Иногда на концерт выводили почти весь отряд, а политзаключенных оставляли в жилом помещении.

Цензуре подверглась и библиотека. Из нее убирали книги авторов, признанных в России «иностранными агентами», а литературу по психологии переносили в кабинет психолога. Получить разрешенную законом книжную бандероль политзаключенным тоже было почти невозможно.

Публичность все же влияет

Несмотря на то, что публикации могли стать причиной очередного наказания, бывший политзаключенный считает огласку необходимой.

После жалобы одного из освобожденных узников санитарные службы проверяли грибок в ШИЗО. Инспекторы несколько дней обследовали колонию, после чего камеры обработали противогрибковыми средствами и покрасили.

Проблему влаги это окончательно не решило, но сам случай, по словам собеседника, показал: публикации и жалобы заставляют администрацию хотя бы временно реагировать на происходящее за стенами колонии. 

Фотоснимок из открытых источников